Пропавшая Невеста

Он прекрасно слышал, как она мечется из стороны в сторону, как меряет свою комнату быстрыми нервными шагами, как вздыхает. Искренне надеялся, что сегодня она не посмеет выйти из своего укрытия. Очень надеялся.

Но увы…

Доминика просто не могла дотерпеть до утра. Ей хотелось разобраться с этим вопросом здесь и сейчас. Объяснить все и решить, как исправлять сложившуюся ситуации. Наверняка, в Андракисе есть маги, способные распутать морок.

Поэтому она решительно вышла из своей комнаты и постучалась в соседнюю.

— Да, — раздался усталый и совсем неласковый голос.

Внезапно почувствовав робость, Ника зашла внутрь и замерла возле порога. В комнате было совсем темно, даже свечи на столе не горели. И в этих потемках угрожающе прорисовывалась внушительная фигура у окна.

Он смотрел на нее. Доминика чувствовала его взгляд так, будто он прикасался. Не торопясь, проходя от макушки до пят. Только сейчас она сообразила, что плащ остался за стеной.

— Зачем пришла? — спросил он без единой эмоции, но Нике показалось, что ее окунули в ледяную прорубь.

«Поговорить!» — крик раздался только у нее в голове.

Язык по-прежнему не слушался, а голос хрипел, и вместо четкого ответа снова получилось невнятное мычание.

Брейр с досадой выдохнул, порывисто шагнул к столу и зажег одинокую свечу. В этой дыре не было магических светильников, приходилось довольствоваться неровным трепещущим на сквозняке язычком пламени.

Когда он оказался рядом, Ника почувствовала, как от волнения задрожали колени. Кхассер был выше ее на целую голову, поэтому смотрел сверху вниз.

Молодой совсем, но ни у кого бы не повернулся язык назвать его юнцом. Сильный, порывистый, на одной волне со своим внутренним зверем.

…Доминике он понравился. Она была рада, что именно он забрал ее к себе. Осталось только как-то донести это до него самого.

В отличие от Доминики Брейр был далек от радости. Он уже сто раз пожалел, что забрал ее с отбора. Страшная, как смертный грех.

Он, конечно, не ждал от этих смотрин ничего хорошего, но чтобы настолько…

Она снова пыталась что-то сказать, но вместо этого раздавалось лишь неразборчивое мычанье.

— Я не понимаю. Можешь не стараться, — отмахнулся он и раздраженно вернулся к окну. Смотреть на нее не было никакого желания.

Она продолжала возиться за его спиной, вызывая целую бурю тяжелых чувств. Раздражение, стыд, ярость. Он мог думать только об одном.