Аврора. Заря сгорает дотла

Кроме Барти и Блэквинга в малюсенькой комнате у очага суетился сухопарый седой дяденька вроде повара. Бежать?.. Даже если она сможет выскочить за дверь, там дальше нет ничего, никого и никаких надежд. Еще и рабство — вспомнилось некстати. Возможно, и повар — раб.

Ро не придумала ничего лучшего, чем опуститься на лавку напротив Берти.

— Фаррел сильно зол?

— А вы как думаете? — ответил Барти вопросом на вопрос и вернулся к распитию своей порции грога, зябко подергивая плечами.

Он тоже был насквозь мокрым: по крайней мере, там, где выглядывал из-под одеяла.

Конечно, она думает. Глупый вопрос.

— В сообщении сказано, что вы очень важная особа, госпожа Бореалис, — подмигнул Блэквинг, насильно вкладывая в руку Ро медный стакан, такой же, как у Барти. — Пейте, а то околеете, пока приедет Фаррел Вайд. Штормы у нас тут мерзкие.

Ро машинально сделала глоток, и горло обожгло огнем. Задохнулась, закашлялась, по внутренностям быстро побежало тепло. Душа несмело отмерла, прошептав, что, возможно, все не так плохо.

Но Ро душе не больно верила. Душа была неисправимой идеалисткой.

Блэквинг опустил ей на плечи сухой огромный плед в клетку — опять же, такой, как у Барти.

— Его светлость приказал вас задержать до выяснения обстоятельств, — без обиняков сообщил блондин.

А потом вдруг его губы разъехались в довольной улыбке:

— Хотя, кажется, благодаря вам я все же стану его подручным.

— Барти у нас давно мечтает о придворной жизни, — усмехнулся Блэквинг. — А мне просторы морей и вольный ветер ничто не заменит.

Блэквинг. «Ты можешь прийти, когда захочешь». Все смешалось в кашу, скользкую, как слизь сирен, еще и грог добавил градуса в смешанные чувства и мысли.

— Я... не понимаю... Откуда Фаррелу было знать... Почему вы помогаете ему? И отчего вежливы со мной? И...

— Фаррел Вайд — имперский дознаватель, — ответил Блэквинг, поднимая палец, чтобы остановить следующие вопросы. — И не за красивые глаза, милая госпожа Бореалис. Собственно, потому же Буканбург ему и помогает.

Ну, хоть официально.

— И Мерчевиль бы должен, но торговцы у нас всегда были за особые положения. А вежливы... ну, так его светлость и приказал. Вы же его фаворитка.

Ро поперхнулась. Эта байка поползла слишком далеко.

— Надо было быть слепым, чтобы не заметить этого на «Искателе», — пожал плечами Барти. — Вы спали вместе, рассекали в его рубашке на палубе, да и сейчас на вас одежда его светлости. Почему вы краснеете? Это престижно.