Аврора. Заря сгорает дотла

Если повезет, то заночуем в Вестланде. Но, пожалуй, нас легко пропустят на заставах — говорят, у вас их особая труба.

Говорят — надо же. И дело, вероятно, не просто в том, что это мерчевильцы. Проклятые заговорщики. Аврора проигнорировала толстый намек и спросила:

— Извержение?! На островах есть вулканы?

— Ну да, — матрос пожал плечами, будто не было в том ничего необычного. — Некоторые спят, а вот Су дает представление каждый вечер — зрелище завораживающее. Жаль, не повезло вам его увидеть, госпожа Бореалис. Правда — поглядите-ка! — слияние морей Белого Шепота и Духов тоже наблюдать не всякому доводится, мелкие лодочки все по морю Духов шныряют, из-за сирен.

Аврора обернулась назад, куда показывал мерчевилец, что так и не представился. И ахнула. Граница была видна четко — светлая вода, в которой они находились сейчас, зеленая лазурь, сквозь которую было видно дно, и седая, серая, будто грязная масса, напоминающая северное море. Море Белого Шепота. До чего же романтичное название. Меж морей волновалась странная белая полоса пены.

Но такой пены, которая скорее скажет о кипящей ярости и буйстве жизни, чем о загрязнении планеты и близости смерти. Яркой, холодной, невероятной.

— А почему море Духов так назвали?

— Потому, что архипелаг от сирен будто бы охраняют духи. Видите, какая чистая вода? Как души духов. Но их никто не видел. Говорят, свечи чистых душ тоже зажигают они.

— Это доказано, — насмешливо вспомнила Аврора слова Фаррела.

В легенды не верит, а в такую "научную" ерунду...

А матрос серьезно кивнул и пропустил ее вперед на мостик.

Прямо возле штурвала был накрыт белоснежной скатертью стол, ломящийся от явств. Морепродукты, фрукты и овощи, овечий сыр, хлеб, от которого несло свежестью выпечки так, что у Авроры забулькало в желудке. За столом сидел всего один человек. Капитан Барм. Ну, и рулевой вместо компаньонки.

Хотя, может, у них тут девушке есть наедине с мужчиной и не зазорно?

— Как устроились, госпожа Бореалис? — с ослепительной улыбкой обратился к гостье капитан Барм, вставая и отодвигая стул в немом приглашении.

Капитан Барм лицо имел не менее загорелое, чем безымянный матрос, но во всем его облике читался лоск, какой может на себя напустить только небедный человек. Ливрея богато расшита, манишка и рубашка — безукоризненно белы. Бакенбарды аккуратно подстрижены.

— Спасибо, неплохо. Ценю, что у меня собственная каюта.

— Слышал, что у буканбуржцев вам пришлось делить ее с командором Вайдом, — с сочувствием произнес Барм.