Аврора. Заря сгорает дотла

— А вы умеете убивать одним ударом? — пискнула, не разжимая век. — Чтоб не мучаться… Умеете, я видела… Как Нелло… То есть, Йоргена, имперского предателя и советника. Какой негодяй — увел у вас из-под носа этого Странника, да… Наверное, он получил по заслугам, но все равно как-то нехорошо вышло, что вы его проткнули… Ой, нет, меня не туда понесло… Убивайте, убивайте меня, ваша светлость Фаррел. Вы осуществите мою мечту. Наверно. Хотя немного жалко умереть — я еще столько всего не успела сделать в этой жизни… А вам не бывает жаль? Умереть?

Аврора приоткрыла один глаз и увидела, что Фаррел уже опустил меч и хватается за деревянную койку, чтобы в следующий момент с жутким грохотом ее перевернуть.

Повезло, что никакая стекляшка в лицо не прилетела. Или в ногу.

Карточка с розой ветров, легко кружась, свалилась в хлам на полу.

— Опять вокруг пальца! В открытом море?! Но куда? Как?

Фаррел схватил карточку и уставился на розу злым взглядом.

— Наверное, он и правда неуловим…

Фраза принадлежала парню в красных штанах, что держал ее за левое плечо — это он остался без банданы, и теперь лохмы лезли ему в лицо. Весьма неудобно, должно быть.

— Он вам не по зубам, ваша светлость… Пора признать…

— Перерыть весь корабль еще раз! — в ярости прорычал Фаррел.

Это уже предназначалось Аврориным охранникам.

— Я с ней сам разберусь, и с уликами тоже.

— Но, ваша светлость, — парень в коричневых штанах указал нерешительно на обмотанный банданой висок командира.

Парень был загорелым блондином с простецким открытым лицом. Вполне симпатичным, если бы не профессия.

— Выполнять! — гаркнул Фаррел, тыкая пальцем прочь, поверх тела убитого советника Йоргена.

Ро поморщилась.

— Вам вредно орать теперь, — пробормотала она.

Пираты разбежались, кто-то даже труп за ноги выволок и дверь прикрыл. Его светлость тем временем зачем-то поставил стол обратно на ножки. Видимо, чтобы насладиться произведенным грохотом, так как громить в каюте было больше нечего.

— Не твое дело, Аврора Бореалис, — процедил сквозь зубы Фаррел, одной рукой поднял табурет с пола и уселся на него верхом, будто для допроса.