Аврора. Заря сгорает дотла

Ее — явно от голода, стрессов, качки и милых демонов (ах, еще ведь был фееричный прыжок с взрывающейся «Аузонии»), его — от удара подзорной трубой в висок, итогового сотрясения и некого зелья Квиллы, о котором он бормотал что-то, прикладываясь к зеленой склянке из ящика у кровати.

В любом случае, ночь и шторм были чем-то вроде кошмара — не можешь проснуться и, когда просыпаешься, не уверен, сон это был или явь: ощущение, будто в голову насыпали песка, хорошенько встряхнули и сбрызнули потом водой. А сейчас встает солнце в мокрой дымке, этот песок начинает пересыпаться туда-сюда, обнаруживаться в неожиданных местах, ты едва можешь вздохнуть, и гадкое ощущение ползет по внутренностям, будто ты всю ночь сражался со вселенными миров, дурацки проиграл что-то важное, да не можешь вспомнить, что.

И вот, наконец — тишина. Штиль. Мгновение покоя. Утренний луч скользнул на щеку. Ро улыбнулась сквозь остатки сна — приятно, чесслово, входить в утро, забывая, что было, и еще не помня, что будет. Последние песчинки ссыпаются на дно часов, жуткая усталость и тошнота смазываются, пустота звенит внутри неожиданным чувством покоя.

Передышка. Жизнь здесь, рядом с тобой, а не где-то на расстоянии вытянутой руки. Достаточно того, что ты существуешь, и больше ничего не надо. Ни ролей, ни…

Ро хотела повернуться на спину и с удивлением и ужасом обнаружила на своем боку волосатую руку.

— Это уже хуже, чем фривольность! — тут же прокомментировала Соция, повиснув в воздухе у окна.

Луч света пронизывал ее насквозь, как вчера меч — несчастного двойника Нелло, и выглядело это жутковато.

Нелло. Ро вмиг все вспомнила. Тихо повернула голову и похолодела от осознания факта — они спали с Фаррелом на одной кровати, под одним покрывалом.

С ее злейшим в жизни врагом… У нее их вообще сроду не было.

Гм.

И это была его рука.

Верно, его ведь начало безжалостно трясти сразу после свечек на мачтах, потому он и забил на план выкинуть надоедливую Аврору Бореалис за борт на корм всяким сомнительным живностям. Несмотря на смертельную опасность, исходящую от этого черного во всем дознавателя, он был ее единственным билетом на… это плавание и, вовсе — жизнь в неизвестном мире со свечками чистых душ на мачтах (научно доказанными!) и опасными сиренами да морскими медведями в море.

Так что носом вертеть не стоило.

А потом, едва она ему помогла забраться на кровать, сморило и ее. Было холодно, и она, забыв о манерах, опасности и банальном недоверии, стянула часть одеяла на себя.