Зеркала

Тоже мне, приятная компания — молчаливо внимающее бревно, под конец еще более молчаливое и еще более бревно.

— Серьезно. Я согласен повторить, правда. — Он фыркнул. — Не настолько радикально, конечно.

— Снова ответ за ответ? — уточнила я, зевая.

— Или рассказ за рассказ, — кивнул Кондор. — Мне, поверь, тоже интересно то место, откуда ты пришла. Доброй ночи. Если понадоблюсь, зови.

И он исчез в зеркале быстрее, чем я успела спросить, в каком смысле «зови», не в том ли, что и у Сильвии, и проследить, как именно он это сделал.

Как именно он ушел.

Черт.

Когда маг исчез, я села на кровать и лениво стянула тканевую салфетку с подноса. Действительно, вареное мясо, холодное уже, нарезанное тонкими ломтями, и несколько кусков свежего хлеба. Пахло вкусно. Но есть я не хотела. Сложив руки на коленях, я невидяще уставилась в зеркало на тот кусок комнаты, который был виден в отражении: столбики у изножья кровати, темно-зеленое полотно портьеры на фоне стены, обитой бежевой тканью. Я смотрела на все это с равнодушием дерева и пыталась понять, что я чувствую.

Вокруг было тихо, если не считать еле слышного потрескивания пламени. У меня уже больше суток не было ни телефона, подключенного к соцсетям, ни телевизора и его сонного бормотания, ни воды в батареях, ни разговоров и шарканья тапочек за стеной, ни звуков и криков с улицы, ни музыки — ничего вообще.

Ничего такого, что сейчас могло бы меня отвлечь.

Я осталась наедине с собой.

Моя внутренняя тишина, усыпленная пьяной болтовней и чужим присутствием, проснулась и затопила меня целиком.

Я знала, что должна была чувствовать что-то.

Обиду.

Злость.

Отчаяние.

Ненависть — к себе или к тем, чьей волей моя жизнь перевернулась.

Вместо этого я созерцала пустоту.

Я упала на покрывало, раскинув руки, кровать мягко спружинила, принимая меня. «Может быть, — думала я, глядя на потолок, — именно эта пустота и является, в конечном итоге, самой страшной формой отчаяния».

Может быть, это некая разновидность магии или что-то, спрятанное в одной из бутылок, подмешанное, незаметное среди пряностей и ягодного сока, нечто сродни каким-нибудь чарам, от которых отступали все дурные мысли.

Может быть, через какое-то время — как только я вернусь из ванной и решу заснуть, или завтра утром — чары развеются, и вместо тишины меня затопит боль от ощущения собственной ненужности и никчемности.