Зеркала

Кондор подумал, что его давно не рассматривали так жадно и пристально, с плохо скрываемым восхищением, совершенно искренним и, кажется, бескорыстным.

— Я дико извиняюсь. — Голос девицы, как Кондор не без неприятного для себя триумфа отметил, хотя уже и не был хриплым, но чуть заметно дрожал. — Не могу вспомнить ничего из вчерашнего вообще. Может, ты просто дашь мне адрес, я вызову такси и свалю, пока мне не пришлось краснеть за свои подвиги?

Как именно работало заклинание, которое ломало языковой барьер, заставляя девиц с той стороны неплохо понимать местный язык — и так же неплохо на нем изъясняться, постепенно набираясь опыта и образности, Кондор, увы, не знал.

Пытался как-то понять, но плетение нитей было слишком плотным, а матрица знания — слишком объемной, в такую полезешь — и вернешься с мозгами набекрень, проще оставить и не трогать, пусть работает как есть. Оно работало — с некоторыми погрешностями, конечно, потому что не все слова оттуда значили что-то здесь.

Слово “такси”, к примеру, означало что-то такое.

Не от мира сего. Но для мира того, наверное, привычное.

Он не удержался и усмехнулся.

Девица, видимо, решила считать продолжительное молчание в ответ на свою реплику чем-то средним между насмешкой и пренебрежением. Сквозь страх проступило нахальство, очень слабое, ей самой явно неудобное, подбородок дернулся. Она задрала нос так храбро, словно не готова была сбежать, стоит щелкнуть на нее зубами, и подошла ближе — поставила канделябр перед Кондором.

— Ладно.

— Она с подчеркнутой небрежностью пожала плечами, словно стряхнула с них руки того, кто ей противен. — Если ты не хочешь говорить, то я, пожалуй, пойду. Дверь закрыть не забудь!

Кондор наклонил голову на другой бок и попытался улыбнуться уже по-хорошему. Спросонья, наверное, не получилось.

Прежде чем развернуться лицом к двери, девица шмыгнула носом и еле заметно поджала губы.

Почти капризно.

Это почему-то царапнуло Кондора, не больно, конечно, но неприятно.

Ее ладонь легла на дверную ручку…

И Кондор не удержался.

— Не получится, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Без ехидства.

Девица, впрочем, ехидство скрывать не пыталась.

— Что, прости? — ответила она, толкая дверь.

Не получилось.

— Не получится, милая, — так же спокойно повторил Кондор, снова зевая и наблюдая, как гостья судорожно пытается открыть дверь его кабинета. Сцепленный чарами механизм щелкал, шипел, в нем что-то двигалось, но замок не открывался.