Зеркала

Знакомый и любимый запах можжевельника перебивало что-то другое, резкое и тяжелое, поэтому я с сомнением хмыкнула и только потом сделала глоток.

И хорошо, что этот глоток был небольшим.

Кондор, кажется, заметил все, что отразилось у меня на лице, и смотрел со смесью жалости и любопытства.

— Не то? — с легкой иронией спросил он.

— Не то, — ответила я. — Но пить можно.

И выпила. Правда, не все.

Он рассмеялся.

— Откуда у тебя все это?

Я протянула руку к бутылке, схватилась за нее и подвинула ближе, чтобы рассмотреть со всех сторон.

— Держу на случай, если нужно лечить кому-то разбитое сердце или больное горло. — Кондор посмотрел куда-то в сторону, вроде как в окно, за которым снова повалил снег. Сумерки еще не начинались. — А если серьезно… Что-то дарят. Что-то привожу сам, потому что интересно. У взрослых богатых мальчиков свои игрушки, — усмехнулся он. — Иногда они, как видишь, бывают полезными.

Я отвлеклась от разглядывания узора из веточек можжевельника и колосьев, который оплетал бутылку этого их джина, и подняла взгляд на собеседника, но прежде, чем спросить, пересилила себя и сделала еще один глоток.

— А ты из богатых мальчиков?

Мне показалось, что его улыбка стала почти хищной. Он откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.

— По праву рождения.

Это прозвучало очень самодовольно, как мне показалось.

— И поэтому у тебя вместо длинного пафосного имени из пяти частей птичье прозвище, да? — фыркнула я, снова закрываясь бокалом. Кондор остался таким же спокойным. Видимо, самолюбие взрослых богатых мальчиков в этом мире было куда более прочным, чем во всяких дурацких книжках.

— Это… довольно долгая история.

Он задумчиво поднял бокал так, чтобы посмотреть через него в окно.

— Расскажи! — Я подалась чуть вперед, пытаясь намекнуть, что мне правда интересно. — Ты же сам сказал, что не знаешь, о чем со мной говорить.

Маг покосился на меня с таким видом, словно разглядывание цветного стекла на просвет было куда интереснее, чем моя персона, и вроде как собирался что-то ответить, но не успел.

— Птица, а ты не ви... дел… — Ренар влетел в комнату, сходу задавая вопрос, и так и застыл, заметив меня. Я отсалютовала ему бокалом. — Ага. Вопрос снят.

Он начал обходить нас по кругу напряженно и осторожно, будто увиденное было для него даже не удивительным, а чем-то совсем из ряда вон выходящим.