Зеркала

Кто и зачем собирал здесь все это оружие — от украшенных узорами тяжелых мечей до изящных стилетов, которые можно было прятать в рукаве, и легких дуэльных шпаг — это знала только Сильвия, а Сильвия любила загадочно улыбаться в ответ на такие вопросы.

Ищи свои ответы сам, волшебник, это твоя работа, не так ли?

Кондор стоял у портрета Красной леди, освещая его крошечным волшебным огоньком не ярче обычной свечи. Этого было достаточно, чтобы видеть в двух шагах рядом с собой, но все остальное пространство зала сейчас было темным и пустым.

Шаги Ренара звучали гулко, он не пытался скрывать свое появление, уж скорее — предупреждал о нем.

Кондор усмехнулся и спросил, не оборачиваясь:

— Как там наша гостья?

— Рыдала, — сказал Ренар, выходя из темноты в световой круг.

Он встал рядом, спрятав руки за спиной, и сделал вид, что тоже увлечен разглядыванием картины.

— Рыдала? — уточнил Кондор. — А теперь?

— Я надеюсь, что успокоилась и спит. Я оставил ее, когда слезы пошли на спад, и перед тем заставил умыться и поесть.

Сильвия обещала проследить, чтобы леди не изводила себя напрасными страданиями. — Он замолчал, словно переводил дыхание или искал нужные слова. — Слезы — это хорошо, — добавил он осторожно.

Кондор хотел бы поспорить, но не стал.

Возможно, в этом случае слезы действительно были лучшим из вариантов. Куда лучше, например, чем провалы в памяти, которая, спасая рассудок, вытесняла бы из себя новые, пугающие знания. И тем более лучше, чем легкое безумие, страх или, не дайте боги, очарованность тем, что леди увидела в снежных тенях.

Слезы, в конце концов, высохнут к завтрашнему дню.

И тогда можно будет что-то решать и выстраивать стратегию общения дальше.

Ренар приподнялся на носки и качнулся, переступая с ноги на ногу. Он вытянул шею, вглядываясь в портрет, и покрутил головой из стороны в сторону, будто искал нужную точку зрения.

— Не понимаю, — сказал он рассеянно.

Кондор лениво повернулся к нему.

— Что? — коротко спросил он.

— Зачем тебе смотреть на нее в темноте.

— Ренар почесал затылок жестом, похожим на звериный. — Висит тут сто лет и столько же провисит, приходи в любое время, любуйся, пока не надоест. Или в неверных отблесках тусклого света ты видишь волшебные знаки, проступающие сквозь краску, о чародей?

Кондор вздохнул и заставил волшебный огонь стать ярче, так, чтобы тот выхватил из темноты весь угол, единственный угол, в котором, кроме клинков и щитов, висели картины.

— Видишь? — спросил он.