Зеркала

Почему-то моя уверенность в том, что и правда может, была железной, но если подумать, то она ни на чем не основывалась. Может быть, я решила в своей голове, что все мужчины этого мира по умолчанию должны владеть чем-то таким, из того зала, в котором на стене висел портрет красноволосой леди в рыцарских доспехах? Но не могло же быть так, чтобы нет?

Или могло?

— Хорошо, — сказал Ренар серьезно. — Научить тебя бить человека, чтобы ему было больно, я действительно могу. Но за что-то большее не возьмусь.

Он скрестил на груди руки и отошел на полшага от меня, словно пытался получше рассмотреть.

Сейчас мы оба друг для друга были чем-то вроде теней.

— Большее?

Когда я говорила, изо рта вырывался пар.

— А! — Ренар махнул рукой в воздухе, мол, дела былые и внимания не стоят. — Некоторые девочки любят хотеть играть... в мальчишеские игрушки и потом плачут, когда роняют их себе на ногу. Ладно. — Ренар опустил руки и как-то странно вздохнул. — Попробуй ударить меня.

— Что? — Я вытаращилась на него в изумлении. — Прямо здесь?

— Здесь и сейчас, — рассмеялся он. — Отвесь мне пощечину, ткни кулаком под рёбра, пни меня, в конце концов! — Ренар развел руки в сторону, словно приглашал меня к действию. — Или уже пошла на попятную? — спросил он язвительнее. Мне показалось, что здесь, посреди замерзшего леса, его голос звучал слишком громко и едва не отдавался эхом в вышине. — Все вы, девицы, такие, сначала: «О, дай я подержу в руках твою рапиру!» — а потом.

Я, не понимая, к чему все это, действительно ударила, целясь кулаком в живот. Ренар сделал вид, что ему очень больно, и согнулся, но испугаться за него или начать извиняться я не успела, потому что раздался тихий смех.

Я прикусила нижнюю губу.

— Бьешь, как девчонка, — вынес приговор Ренар и выпрямился, убирая выбившуюся прядь со лба. — Хотя ты и есть девчонка. Это был дружеский тычок под рёбра, милая, а я жду другого. Понимаешь ли… — Он сделал шаг в мою сторону.

Ну, если ты разрешаешь...

Я замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, наверное, неумело, потому что делала такое только раз в жизни в обстоятельствах, о которых стыдно вспоминать.