Зеркала

Дар — очаровывал, его дворецкий, когда понял, кто я, был мил, как старый пес, на которого оставили трехнедельного котенка. Лин, кажется, восприняла меня как приложение к Кондору. А вот Герхард почему-то не спешил радоваться.

Он вел себя так, как, по моему мнению, и должен вести себя кто-то, на чьем пороге оказываются незваные гости, которых притащил с собой высокомерный и не слишком вежливый коллега. Коллега, который одновременно и моложе, и выше по статусу, поэтому считает себя вправе быть вот таким. Резким, наглым и.

Бедняга Герхард.

Из солидарности я попыталась улыбнуться. Получилось, наверное, не очень, но направленный на меня взгляд смягчился.

Герхард вежливо улыбнулся мне в ответ.

— Доброго дня, леди…

— Мари, — сказала я.

«Он старше, — подумалось мне, -старше этих двоих, да еще и выглядит усталым, задерганным и недовольным». В отличие от Кондора, Герхарду не шли эти круги под глазами. Его светлые волосы были тонкими, остриженными куда короче, чем я привыкла здесь видеть — даже в хвост не собрать, а рядом с бледными губами притаились жесткие складки, словно бедняга чаще злился и нервничал, чем улыбался.

Он протянул мне руку, и я, резко стянув свою перчатку, пожала мягкие теплые пальцы.

Это был второй волшебник, которого я здесь встретила, и колец он носил куда меньше, чем первый, всего два — оба на правой руке.

— Мастер Герхард Оденберг, — представился он. — Штатный волшебник города Йарна на службе его королевского величества и своей страны.

Он отстранился, освободив свои пальцы, и посмотрел на Кондора, словно ждал его одобрения или любой другой реакции.

— Отлично. — Кондор усмехнулся. Он стоял, сунув руки в карманы короткого черного пальто. — Все формальности мы соблюли, и я могу отправить леди любоваться окрестностями. Вернусь к вам через пару минут, Герхард, и мы обсудим… что у вас там ко мне было.

Он перехватил взгляд Ренара и указал подбородком куда-то в сторону лестницы.

Меня, все еще растерянную, схватили за локоть и вывели из гостиной.

Где-то тут до меня дошло, что Герхард не удостоил Ренара ни приветственным кивком, ни тем более рукопожатием.

Ренару, кажется, было все равно, а я почему-то почувствовала странное внутреннее возмущение и неприязнь к этому Герхарду, его стрижке и вымученной улыбке.

Дверь наружу действительно была напротив лестницы.