Зеркала

Будь я юной и отчаянной героиней фентезийной сказочки, можно было бы подумать о том, что вот он — путь к свободе: выйди за ворота и беги, попади в беду и будь спасена кем-то, в чьем лице обретешь верного друга, помощника и, если повезет, любовь всей своей жизни — и пойдешь с ним дальше. Только вот лес вокруг был таким, что бежать в него не хотелось. Темный, густой, седой от снега, замерший так, словно в нем не было ни единого живого существа, этот лес говорил: пропадешь. Заблудишься. Сгинешь быстрее, чем встретишь кого-то, но даже если и встретишь — тебе это не понравится.

Ренар дернул меня за рукав — и только в этот миг я поняла, что так и застыла в шаге от ворот, вглядываясь в глубину снежной тропы, бегущей между деревьев.

— Пойдем, Мари, — сказал он. — Нам немного в сторону.

И я покорно пошла за ним, крепко вцепившись в руку, потому что, сделав шаг с каменной площадки, тут же утонула в сугробе.

Сильвия оказалась права: моя собственная одежда здесь была не к месту. Эта одежда создавалась в другом мире и с другими целями: для большого города, для перебежек от дома до метро и от метро до офиса.

Решить эту проблему оказалась не так уж сложно.

В великоватой для меня теплой куртке местного фасона и в плотном шарфе, наброшенном на голову, я походила на мальчика-подростка, сбежавшего со старшими братьями на прогулку в лес. Чужие сапоги, одолженные, как сказала Сильвия, у одной из служанок, выглядели непривычно, но вроде как нигде не жали и не грозили сделать меня к вечеру обладательницей кровавых мозолей.

Еле заметная тропка спускалась вдоль стены к основанию холма, на котором стоял замок. Я покрепче схватилась за руку Ренара, потому что тропка эта оказалась старой лестницей, выложенной потрескавшимися, впечатанными в землю булыжниками, покрытыми сейчас слоем налипшего льда. Слишком крутой и скользкий спуск, неловкое движение — и я бы летела сейчас носом прямо в чародейскую спину.

До такого я в порыве ненависти еще не дошла.

Справа от нас высилась стена, слева — ельник, ощетинившийся сухими ветками. Стоило ступить в его тень, как солнечное утро вдруг куда-то исчезло, мир нахмурился и померк.

И примерно тогда впервые за утро Кондор заговорил — не оборачиваясь и ни к кому не обращаясь:

— Замок — очень безопасное место, — сказал он, убирая в сторону ветку, которой рисковал получить по лицу.