Зеркала

— Скажи, что мы ничего противозаконного не натворили, пожалуйста, — сказала она тихо. Слова дались ей с трудом.

— Ну, наверное, не натворили. По крайней мере, ты. По крайней мере — при мне, если тебя это успокоит. — Он нервно усмехнулся и снова очертил на столешнице круг, потом взялся за чашку, но до рта ее не донес. Потому что понял, что чужого имени в его голове быть не могло. — Подожди-ка! — Он чуть откинулся назад. — Кажется, мы так и не представились друг другу. А я и забыл об этом...

— Что? — выдохнула она.

Снова — со злостью.

Он подавил порыв устало закатить глаза и просто протянул ей руку, вставая и чуть подаваясь вперед:

— Зови меня Кондор, — сказал он.

Девушка улыбнулась, лукаво сощурившись. Кажется, нашла его прозвище забавным, и это было сильнее, чем ее раздражение. Хотя бы на миг.

— Алиса, — не моргнув глазом соврала она, пожимая его пальцы.

Рука у нее была горячей и чуть дрожала.

Кондор приподнял одну бровь и усмехнулся. Алиса, значит. Имя было не ее, оно ей… не подходило, как сшитое на другую девушку платье, слишком красивое и открытое, шире там, где нужно, с линией талии не на том месте.

Потом она, если захочет, может назваться кем угодно и как угодно

Кондор перевернул ее ладонь, сделав вид, что рассматривает линии, пытаясь найти там что-то интересное, и осуждающе покачал головой.

— Врать нехорошо, Алиса, — сказал он с лукавой улыбкой.

— Да ладно? — не-Алиса выдернула из его пальцев свою ладонь и снова сердито свела брови.

— Твое право. — Кондор пожал плечами и сел. Пусть будет Алиса. Пока. — Я не твоя матушка. Захочешь – скажешь. — Он потянулся к чашке, посмотрел на нее и, наконец, решился перейти к главному. — Как ты заметила, милая, ты кое-чего не помнишь. К сожалению, пришлось так сделать, чтобы ты забыла небольшой отрезок времени, но.

— Накачал чем-то?

Она дернулась, как от чего-то отвратительного.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. — Кондор снова пожал плечами. — Но, наверное, нет. Память вернется. Или я помогу ей вернуться. Ничего существенного. — Он хмыкнул раздраженно, потому что вопросов было слишком много, а времени оставалось все меньше. Тратить его на ерунду вроде объяснения того, почему она что-то не помнит, не хотелось.