Приют

Чем-то помочь Грею она не могла, но нельзя же просто так валяться на земле! Тем более, что пары минут на промерзшей земле хватило, чтобы прийти в себя. Она принялась стаскивать с головы футболку Грея. Песок, застрявший в её складках, щедро посыпался во все стороны, даже за шиворот.

– Вот черт, – выругалась Эйч, стаскивая с себя и шапку. Рукав рубашки сполз, обнажая...

– Вот черт!!! Вот же черт!!!

...браслет индока.

– Меньше потратила сил, да?...

Она расстегнула браслет, несмотря на громкий звуковой сигнал. Запястье резко обожгло болью, когда она дернула его, выдирая катетеры из вен.

Эйч быстро одела браслет на запястье Грея, надеясь, что физиология вампиров не сильно отличается от людской. Во всяком случае на потерю воды Грей реагировал точно так же, как она. Эйч включила экран индока. Тот бодро просигналил о подключении и принялся выводить назначение за назначением на экран.

И замерла в долгом ожидании, сидя на корочках перед Греем. Быстро темнело, как бывает только зимой. Стало подмораживать, но куртка осталась неизвестно где. Из пустыни Эйч притащила только почти бесполезный плазмомет –заряжать его батареи все равно негде.

Грей неожиданно раскашлялся, поворачиваясь на бок и сжимаясь в комок.

– Эй, ты живой? – осторожно прикоснулась к нему Эйч.

Он, не открывая глаз прохрипел, отплевывая песок:

– Решила свести счеты с жизнью?

– Идиот, – отозвалась она. – Я не собираюсь вступать в твой клуб самоубийц. Или как он там называется?

Грей откашлялся и возразил:

– Я не самоубийца. Я спаситель мира!

– Пафосно, и как обычно ни грана смысла. Впрочем, во всем, что ты делаешь, ни грана смысла, Грей. И... – Она заколебалась, но все же сказала, – не думаю, что перерыв в лечении в день-два, пока ты приходишь в себя, скажется на качестве лечения.

Грей все же приоткрыл один глаз и глянул на Эйч искоса:

– Иногда и минуты хватает, чтобы безвозвратно изменить жизнь.

Эйч встала, ругаясь себе под нос и отряхиваясь от песка:

– Знала же, что к тебе за сочувствием вообще не стоит обращаться. И как бы то ни было, я не о чем ни жалею. Давай-ка я тебе помогу – дотащу до скамейки.

– И…? Это меня не спасет.

Эйч буркнула:

– И пойду вниз, там станция смотрителей парка.