Приют

Подошла к скамейкам, выбрала ту, с которой открывался вид на спящий еще “Приют”. Она уже успела порядком проголодаться, так что, удобно устроившись на скамейке, Кейт достала из рюкзака свертки с сэндвичами и термокружку.

Медленно попивая кофе в полном одиночестве (облака и пара коршунов в небе не считались), она рассматривала долину – сейчас по дороге, ведущей к парку, двигалась красная машина смотрителей – они только ехали на работу. Звуки автомобиля сюда не доносились – стояла звонкая тишина, возможная только тут.

То, что за спиной Кейт стеной вставал лес, её не волновало – она так и не научилась бояться нападений со спины. Тогда это была трагическая случайность, не более того, хотя мать и пыталась убедить её в обратном, пугая беспечностью и невнимательностью. Словно Кейт тогда была виновата, что подпустила аркаука слишком близко к себе.

Кейт отставила в сторону кружку с недопитым кофе и потянулась, чтобы взять сэндвич. Рука её замерла – на скамье, кроме упаковки, ничего не было. Она даже полезла обратно в рюкзак, думая, что ошиблась, но в рюкзаке лежали только фрукты.

Кейт встала, недоуменно осматриваясь, и тут на неё с боку налетел белый, шершавый, слюнявый ураган, вылизывая лицо. Кейт даже возмутиться не успела, благодарная чужому, сказанному хрипловато-простуженным голосом “фу!”.

Белый ураган отпрянул в сторону, благонравно садясь рядом. Его огромная голова оказалась на одном уровне с глазами Кейт, и это обескураживало. Как и огромные, белоснежные зубы. И янтарно-коричневые глаза.

И... Кейт вздрогнула, потому что это была совсем не собака. И даже не пес. Это был огромный, белоснежный волк.

– Вот черт, Альба... Ты же волк...

Почему-то она точно знала, что это Альба.

Стоявший у перил, ограждающих площадку, парень в джинсах и модной толстовке с капюшоном и воротом, прикрывающим лицо, хмыкнул:

– Он в курсе и вполне доволен тем, что он волк. И доброе утро, Кейт. Я рад, что ты вернулась сюда.

Кейт замерла, рассматривая Анжа, а это именно он и был – слишком неповторимым был цвет его волос, выбивающийся из-под капюшона.

Перванш. Не фиолетовый и не сиреневый, как показалось в детстве. Цвет барвинка – его ни с чем не перепутаешь, может только с гри-де-перль.

Самым страшным открытием было то, что Анж, судя по молодой коже, по чистому лбу, по ясным, без мимических морщинок глазам (остальное лицо было скрыто маской), по явно молодым кистям рук, ведь они тоже хорошо выдают возраст, был ненамного старше её.

...