Погода нелётная

Сперва вынес всё, что не было прибито к полу, и сгрудил на сухом участке перед навесом. Снял голову тяпки с рукояти, прошёлся ею по швам и бороздам, безжалостно выкорчевав бойкую растительность. Собрал из веток лещины метлу и долго надрывно кашлял по станции туда-сюда.

За этим шумом он не услышал даже, как старенький виверн в свойственной ему манере шлёпнулся оземь. Маргарета вошла, когда Макс отдирал с пола ножом нечто, что с равной вероятностью могло быть грибами и птичьим помётом.

— Что ты делаешь? — хмуро спросила она.

— Убираюсь! Видишь, какая пылища?

— Но здесь мои вещи…

— Я всё вынес и потом верну на место, — поклялся Макс.

Маргарета закашлялась и закрыла нос рукавом, а Макс обрадовался:

— Вот видишь! Давно пора было это сделать.

— Я была занята, — сухо сказала девушка.

— Ничего страшного. Наведём теперь красоту!

Пока она отстукивала числа по аппарату, Макс натащил воды, поскрёб мыло ножом, взялся за щётку. Он мыл и тёр, тёр и мыл, до приятного нытья в мышцах и липкого, потного ощущения на загривке.

Где получилось — снял со стен полотнища и как следует их вытряс, отчистил жестяную стену, безжалостно швырнул под навес пропахшую влажностью постель. Шкрябал пол до тех пор, пока тот не перестал, наконец, быть липким. Выполоскал в ведре занавески и повесил их сохнуть на ветру и неверном солнце.

Что за глупость такая — жить в грязи, когда можно жить хорошо, по-человечески? Тонуть в унынии и серости, когда можно строить новую жизнь! Ну да ладно, Маргарета — девчонка, девчонкам иногда можно.

Она всегда была такая, чуть-чуть мрачная, и много шутила про похороны. Вот и застряла, должно быть…

Здесь Макс осёкся. Тряхнул головой, сходил сменить воду. Маргарета сбежала во двор и теперь сидела среди своих грядок на корточках: со спины Макс не мог разглядеть, то ли делала что-то мелкое, то ли просто смотрела в пустоту, как с ней это бывало.

Она была странная, эта новая Маргарета. Какая-то мягкая, безразличная, медленная. Иногда в ней просыпалось что-то знакомое, бойкое и язвительное, но куда чаще она замирала со стеклянными глазами, а иногда даже бросала фразу на середине слова.

Тогда её хотелось как следует, с чувством, потрясти.

Что с ней случилось, чем её переломало так? Маргарета отвечала на вопросы плохо и невпопад. Макс и сам никому не стал бы рассказывать… ничего не стал бы, кроме, может быть, самых общих слов. Вместо рассказов Макс травил анекдоты, много смеялся и громче всех шутил.

Макс всегда считал себя оптимистом.