Погода нелётная

За спиной Макса волновались занавески, за ними крапал унылый серый дождь, над ним бурлило небо. И было так легко, так хорошо быть просто тенью Маргареты, скользящей через привычную повседневность.

— Мне сводку бы…

— Подождёт твоя сводка.

Тени смотрели на неё с укоризной. Они все давно отстучали в центр свои числа и теперь разбрелись, кто куда: одна читала, ловя страницами книги солнечные лучи, другая — поливала рассаду, ждущую весны в выставленных на полу консервных банках, третья — конопатила щели в потолке, через которые подтекал тающий снег.

Стрелки ползли по циферблату безразличные и немые.

Можно бы заплакать, но у Маргареты не получалось больше плакать. Слёзы — это что-то, что бывает с другими, живыми, настоящими; у теней не бывает слёз, у теней не бывает чувств, теням не бывает больно.

Маргарета казалась сама себе заржавевшей. Грудой пустого металлолома, в котором не различить уже больше, чем она была раньше.

— Я не хочу, — повторила она снова, хотя Макс вряд ли понимал, что она имела в виду.

— Я не хочу, я не хочу…

Попыталась придумать, как объяснить, — и не смогла. Попробовала вспомнить, как плакать, — и не смогла этого тоже. Только судорожно, через всхлип, вздохнула, и от этого болезненно свело плечи.

Макс гладил её по спине, как маленькую. И, слава мудрому Господу, молчал.

— А помнишь, мы лежали на склоне и смотрели на звёзды? А ты всё умничала, что знаешь, как они называются.

Сильная ладонь — на плече.

Тихонько жужжал аппарат, впечатывая в ленту точки рутинного ответа: сводка принята центром. Маргарета застыла у окна, потерянная и пустая; Макс прижимал её к себе мягко, но непреклонно, лётный костюм крепко пах виверной и немного самим Максом, от кружения теней болела голова, и Маргарета вдруг неожиданно для себя призналась:

— Я придумала половину.

— Придумала? Как это?

— Ну, я брала их из головы.

Макс вытаращил глаза:

— Ты! Ты называла меня безграмотным бездарем!

— Ннну… если бы ты был грамотный, ты бы возразил?.

.

Она спрятала улыбку в его рукаве. Макс оскорблённо пыхтел, а потом вдруг расслабился, будто из него спицу выдернули, и засмеялся:

— Я же потом эти твои названия… ребятам пересказывал. Пока куковали между вылетами и заняться было нечем. Такой был важный, ты бы видела!

Маргарета глянула на него лукаво, снизу вверх, и рассмеялась тоже.

Звёзд сегодня не показывали.