Погода нелётная

Она распахнула глаза, заморгала, но не успела ни возразить, ни возмутиться, ни даже как следует врезать: Макс, мокрый и холодный, весь излучающий довольство, бесцеремонно закинул её на плечо.

— Водичка — парное молоко, — сообщила эта скотина.

Маргарета ударила его кулаком. Дёрнулась, пытаясь заехать коленом хоть куда-нибудь, а ступнёй — желательно в нос, в итоге чуть не рухнула на землю, но ничего не добилась. Макс уверенно пёр её к воде, крепко удерживая за ноги и позволяя молотить руками по спине. Даже на склоне не поскользнулся.

— Фу, какие ты слова знаешь, — цокнул языком Макс.

Он уже был по колено в воде. Поверхность пошла рябью, и взъерошенная Маргарета отражалась в ней рвано и криво. Брызги летели в лицо. Мир несколько раз перевернулся, Маргарета взвизгнула — а потом Макс кинул-таки её в озеро.

Вода оказалась хороша: не холодно, но и не перегретая жижа, в которой пловец кажется сам себе разваренной фасолиной в бульоне. И всё равно в первый момент весь воздух вышибло, а тело заполошно взбило руками воду.

Только как следует отплевавшись и вытащив волосы из носа, Маргарета сообразила: здесь вполне можно стоять, воды — всего-то по грудь. Валуны под ногами гладенькие, солнце печёт голову и даже мерзкая озёрная трава не оплетает ноги. Вспугнутая живность расплывалась, матерясь по-рыбьи, а Макс стоял чуть ближе к берегу, блестя загорелой кожей, и выглядел отвратительно счастливым.

— Я тебя утоплю, — мрачно сообщила Маргарета.

Она заправила пряди за уши, соскребла прилипшие волоски со лба.

Потом вздохнула. Погладила пальцами ног мшистый валун, порадовавшись, что сняла на берегу ботинки и носки. Вздохнула ещё раз.

Над озером летали стрекозы. Важные, блестящие металлом, с ювелирными тоненькими крылышками. Говорят, на других столпах драконами звались огромные жуки с бронзовыми спинами, и путешественники привозили мутные фотографии гигантских насекомых, между рогами которых крепилось место для ездока.

Маргарета фыркнула, грозно поглядела на Макса и побрела в сторону, туда, где помельче и потеплее. Так они и плавали какое-то время: она гладила воду, фырчала и косилась злобно, он — жизнерадостно барахтался.