Погода нелётная

Ещё через две-три недели восстановления виверна может быть допущена к боевым полётам.

Самое меньше — три недели; куда чаще — от месяца до полутора. Всё это время всадники, конечно, продолжали работать и летали на других зверях. Драконов и вовсе меняли едва ли не каждый вылет, они считались общими, и им всем старались давать примерно равную нагрузку по времени в воздухе и грузам. В боевых вылетах сработанность всадника с конкретным животным была важнее, но и там бывало всякое; и, разумеется, никаких отпусков по уходу за виверной — в месяц длиной — на фронте не бывало.

Но Макс больше не был на фронте. Он всё ещё числился клиновым дивизиона, но теперь с приставкой «почётный», что давало ему возможность заходить на базы и что-нибудь там делать, но не несло с собой никаких особых обязанностей, кроме того, чтобы периодически работать лицом и давать для газет пафосные интервью. Народный герой Максимилиан Серра жил в двухкомнатных апартаментах в служебной гостинице и проводил свои дни, возясь со зверями.

И мог позволить себе провести сколько угодно времени на природе, с мохнатой пациенткой наедине.

Тишина, покой, лесной воздух, никаких глупых вопросов, простой быт и вместе с тем ясное занятие, — это было, по правде, много лучше всего того, что мог бы прописать доктор из городского лазарета. Это было, кажется, именно то, что Максу и было нужно. К тому же, он с самого начала не хотел оставлять Рябину, тем более с какими-то лентяями с задрипанной метеостанции.

Рябина была непростая виверна.

Теперь она довольно плохо принимала чужаков, и работать с ней приходилось аккуратно: на базе на неё многие жаловались и предлагали списать в дикие, несмотря на медаль. Максу нравился и мягкий красно-рыжий мех, и смешная улыбчивая морда, и горделивая манера взлёта. Ему казалось, что они с Рябиной в чём-то похожи. А самого себя списывать было жаль.

После падения она почти всё время спала, плотно замотавшись в крылья, и только милостиво принимала берёзовые листья, которые Макс пихал ей под нос.

Маргарета не обманула, — похоже, ей было действительно всё равно, и тонкий корявый силуэт появился между деревьев как раз тогда, когда Макс решил, что она всё-таки не придёт. Потом как-то вышло, что она сидела вместе с ним и дёргала листья с ветки, а Макс — приминал их потом и драл парой вилок, чтобы дали сок. Сперва работали молча, но надолго Макса не хватило.

— У нас в дивизионе был один гурман, в самом-самом начале, когда ещё всё казалось невсерьёз.