Погода нелётная

— Да, — сказал Макс, вымученно улыбнувшись. — Да, это я.

Он старался смотреть поверх газеты, в которой снова напечатали его лицо. Он уже не стремился даже понять, в чём был повод, просто стоял перед светлым полотном и улыбался, а потом обходил газетные ларьки дальней дорогой.

— Извините. Я могу?..

Женщина смешалась, смутилась. Ей было всего-то около тридцати, но выглядела она куда хуже. Тяготы прошедших лет отметились в ней щербатым ртом, которого улыбчивая толстушка отчаянно стеснялась, дряблыми «ушами» над локтями и оплывшим, обрюзгшим лицом.

Носогубные складки на уставшем лице казались вырытыми трактором.

Женщину звали Ромола Ферри, она жила в Лонго и в одиночку растила сына. Макс привёз ей цветов, а в булочной взял крендель с маком. Воспользовался её растерянностью — лицо из газеты! в её бедной кухне! — обосновался на узком табурете рядом с плитой, попросил воды, извинился за вторжение и сказал каких-то красивых слов.

А потом вытолкнул из себя:

— Маргарета Бевилаква. Вы были знакомы, и я хочу… я хочу знать, как она умерла.

Кажется, она удивилась. Они все удивлялись: дом Ромолы Ферри была шестым адресом, который Макс посетил за эту неделю. Ему пришлось выдержать долгий и не очень-то приятный разговор с руководством, подкупить архивистку конфетами и очаровательной улыбкой и отдать немалые деньги за билеты на поезд и даже один полёт на драконе. Раньше он слетал бы на виверне, но теперь… теперь смотреть на облака всё больше приходилось снизу вверх.

Их было не так легко найти — людей, которые были в Монта-Чентанни в тот злосчастный день, когда его сравняли с землёй, и которых можно было при этом отыскать.

Командир, который сделал Маргарете документы, скончался от подагры, — и Максу оставалось лишь надеяться, что Господ взвесил его грехи и направил душу туда, где она заслуживала оказаться. Его вдова ничего не знала о Маргарете. Устроил на станцию? Может быть; он, благородный человек, частенько помогал бывшим подчинённым, все они были очень ему благодарны.

Тогда Макс наведался к всадникам дивизиона, но лишь один из троих смог хотя бы вспомнить чернявую девчонку из снабжения не только как обадательницу дурной фамилии; ещё Макс навестил бывшую повариху базы, но услышал только неразборчивые проклятия и несочетаемые глупости — «бесстыдница, да примет её милостиво Господ».

Ромола Ферри была и вовсе — горожанка. Она сообщала свой адрес в центр только потому, что всё ещё ждала вестей о муже.