Путеводная звезда (псевдоним: Тата Орлова)

- Мои заслуги - в прошлом, - опустил он голову, но тут же вновь посмотрел на меня. – Я сделаю все, чтобы восстановить его доброе имя.

- Я верю вам, - теперь уже я подошла к графу, - поверьте и вы мне. 

- Дело не в вере, - он качнул головой, - дело в вашей хрупкости, Эвелин. Эта ноша вам не по силам. - На его лице были отчетливо видны следы внутренней борьбы: - Глядя на вас возникает желание защитить. Такие, как вы…

- Для госпожи графини это может стать хорошим подспорьем, - неожиданно для меня произнес вдруг Иван.

- Иван! – голос графа прозвучал громом. Неотвратимым и неизбежным.

На бывшего денщика Алексея Степановича это вряд ли подействовало:

- Вы же видите, она – не отступится, - вздохнул он, глядя на меня с легким недовольством. Похоже, не сильно-то и разделял проявленное мною упорство. – Вся в папеньку.

- Что?! – попыталась возмутиться я, но тут же отвела взгляд, догадываясь, что это вполне могла быть еще одна проверка.

Тема отца, вопреки ожиданиям, получила продолжение:

- Да, Федор из тех, кого не сдвинешь. Хорошо еще, умом не обижен, - заметил граф, оценивающе посмотрев на меня. Словно пытался понять, насколько в словах Ивана было от лести.

- Будь здесь Трофим… - задумчиво бросил Иван.

Я была склонна с ним согласиться – присутствовала уверенность в поддержке мага, но Соров покинул поместье, только и позволив себе, что немного отдохнуть. Его ждала столица и…

О бароне Метельском я предпочитала не вспоминать.

- Как бы ему самому не понадобилась моя помощь! – угрюмо бросил граф, вновь скосил взгляд в мою сторону. – Вам сохранят титул. Если захотите выйти еще раз замуж…

- Замолчите! – произнесла я тихо, но так четко, что сама испугалась той жесткости, с которой прозвучало короткое слово. Но и это меня не остановило: - Не смейте говорить мне, что я могу предать мужа! Что я….

Воздуха не хватило, а вздохнуть я просто не смогла, глядя на Горина не с ненавистью… нет, я не имела права ненавидеть человека, который думал в первую очередь обо мне, с тем непониманием, когда ты вроде и осознаешь, но не в состоянии связать сказанное именно с этим человеком.

- Эвелина! – граф сделал шаг ко мне, прижал крепко, выдавив из груди неимоверную тяжесть и позволив наконец-то сделать первый вздох. – Прости меня, дочка. Прости.

Это была сладкая боль.