Путеводная звезда (псевдоним: Тата Орлова)

Хотя бы пока.

***

- Кого я вижу? Графиня Орлова! – брат нарочито суетливо спустился по ступенькам, склонился в шутовском поклоне. Тут же выпрямился и продолжил с интонациями великосветского щеголя: - Вы сегодня просто обворожительны! Позвольте облобызать вашу ручку! – грубо схватил он меня за запястье. Поднес ладонь к губам, с издевкой наблюдая за реакцией.

- Я тоже рада тебя видеть, Эдуард, - совершено спокойно ответила я, не сделав попытки вырвать руку. То время, когда он мог вызвать у меня слезы своими выходками уже давно прошло.

- Прикажете доложить? – продолжил он ерничать, но руку мою отпустил.

- Тебе не кажется, что ты уже переигрываешь? – столь же ровно, как и до этого, уточнила я. – Хочу тебе напомнить, что в этом мире нас двое: ты и я. Брат и сестра. Никогда не думал об этом?

Не знаю, что его больше задело, мои слова или тон, которым они были произнесены, но Эдуард вдруг скривился, посмотрел на меня так, словно я оскорбляла его уже одним фактом своего существования:

- Брат и сестра?! Да ты…

- Эдуард! –  едва не сорвавшись на фальцет, одернул его отец.

- Отец! – склонив голову, слегка присела я. Полученный благодаря замужеству титул я не считала поводом забывать о почтительном отношении к родителям.

Заслуживали они того или нет – другой вопрос, но…

Меня вполне устраивало, что став графиней Орловой, в доме Красиных я бывала нечасто.

- Поднимайся, я жду тебя в кабинете, - довольно грубо бросил отец, никак не отреагировав на проявленную мною вежливость.

Чего нельзя было сказать об Эдуарде, который только и дождался, когда старший Красин скроется в коридоре, ведущем в супружеское крыло дома:

- Вымуштровала тебя бабка… - ухмыльнулся он зло. – Да, матушка. Да, папенька. Такая кроткая, послушная. – Он вдруг сделал шаг ко мне, наклонился к самому уху: - А сама со сдохшим князем…

- Тебе стоило сказать об этом моему мужу, - с трудом сдержавшись, тем не менее, равнодушно ответила я.

И не важно, что сердце заполошно билось где-то в горле, а ноги подкашивались и от несправедливости обвинений, и от вновь всколыхнувшейся памяти.

Наедине, да еще и чтобы тайком сбежать из дома, я с Эндрю встречалась лишь раз. В тот самый вечер, когда вся столица праздновала рождение у императора первого внука.