Секретарь дьявола

Меня уже перевели из реанимации в терапию: здесь не было столько аппаратов, зато был простенький телевизор, в который я окуналась с головой.

– Разве это остановило многих великих художников? – иронично поинтересовалась, следя за перемещениями старика Тома по плоскому экрану.

– Ох, дочь! – усмехнулась мама. – Узнаю тебя прежнюю. А то знаешь… я уже волноваться начала за своего Рыжика.

Внутри всё похолодело и оборвалось. Сжала слабыми пальцами одеяло, проклиная свой тупой мозг. Эта падла упустила что-то важное, я просто уверена в этом!

– Не называй меня так, – тихо произнесла.

Мама дёрнулась, как от удара, но промолчала. В такие моменты она старалась просто быть рядом, за что ей огромное спасибо.

Когда мама уходила домой, я снова погружалась в кристаллический мир телевидения и смотрела его даже ночью, если не приходила противная медсестра и не выключала моё «лекарство». Тогда возвращались гнетущая пустота и всепоглощающее одиночество. Я вертелась из стороны в сторону, не в силах уснуть. И ведь так странно: в голове нет ни единой мысли, но словно я потеряла важную часть себя.

В общем, возращение из комы меня мало радовало. Может, действительно просто последствия? Посттравматический синдром, как говорит врач?

А вскоре мне принесли заказанный альбом и мелки. Я садилась на широкий подоконник палаты и начинала рисовать. Бездумно выбирала цвета, а пальцы сами решали, какие штрихи наносить на белый лист. Я до последнего не могла понять, что рисую и почему – с такой одержимостью?

– Это невероятно! – воскликнула мама, держа в руках портрет мужчины с волосами, присыпанными пеплом, и глубокими тёмными глазами.

– Он красивый, – сказала она чуть позже, когда эмоции улеглись, но я видела, как мама тревожится. Внезапные художественные способности дочери совсем не обрадовали мать, а после её ухода пришёл врач.

– Надо сделать ещё пару тестов, – мягко произнёс мужчина. – Мало ли мы что-то упустили.

– Я хочу домой, – бесцветным голосом произнесла я, глядя в окно, за которым нехотя просыпалась ранняя весна.

– Рано ещё говорить о доме, Алёна Валентиновна, – добродушно возразил врач. – Ваша мама волнуется, да и мы тоже.

– Это просто рисунок, – сдерживая злость, произнесла я.

– Был повреждён мозг. Мы должны тщательно всё проверить.