Невесты дракона-императора

Магда так и ехала на Тии, а Эри бежала за ними следом.

Лес окончательно отступил и они следовали по заросшей дикими травами пустоши. Странно, но деревья не желали расти на этой земле. Впереди тянулись скалы, закрывавшие Лунный остров с севера.

Раздался пронзительный птичий крик, на мгновение над ними проскользнула темная тень руха.

– Как думаешь, это Айрин? – спросила Магда.

– Нет, мне кажется, эта была черной. Хотя отсюда и не разглядеть.

Фернали бежали все быстрее. Тучи сгущались, поднялся ветер.

Над ними все ниже нависали скалы.

– Эта она! – закричала Магда, ткнув пальцем в невысокую, острую и узкую скалу, выраставшую из недр земли, чуть поодаль от всех прочих.

Агата прищурилась, разглядывая вырубленный прямо в камне прекрасный дворец, показавшийся из-за скалы. Последние лучи падавшего солнца роняли золотые блики на кружево галерей и переходов, тонкие линии колонн, поддерживавших террасы, и округлые купола башен.

Подъехав ближе они увидели огромный и темный провал, уходивший вниз под толщу земли.

Впереди собрались служители в сияющих белизной одеждах. На растерянных на земле покрывалах и львиных шкурах в ворохе подушек сидели четыре девушки.

Желтизна слегка спала с лица лица Елены, как и уродующие ее отеки, но она все еще выглядела слабой и едва живой. Рядом сидела Лидия, с перемотанными окровавленными повязками ступнями. Пинна прижала колени к груди и чуть покачивалась из стороны в сторону. Ее губы едва заметно шевелились, будто она все время говорила сама с собой.

Единственной, кто выглядел более менее нормально, была Исора. Хотя платье ее и изорвалось, а сама она стала еще худее, как и все они, она не была ни раненной, ни больной, ни близкой к безумию.

Когда Агата увидела ее, у нее сжало сердце от чувства вины. За все это время она почти не вспоминала об Исоре и не думала о том, жива ли та. Агате стало совестно от того, какой эгоистичной подругой она оказалась.

Рядом стояла графиня Дэву в почти скромной по ее меркам лиловом платье.

Чуть поодаль, Агата приметила Фрола Зериона и Кира Аверина. Последний был без своего привычного черного плаща и от этого казался немного потерянным и одиноким.

На выступах скалы сидели, раскинув крылья и изогнув шеи, две огромные птицы. Одна была синей, как предгрозовое небо, а вторая черной, как самая безлунная ночь, с алой каймой, идущей по крыльям.

А на самой верхушке скалы...

Агата сперва подумала, что ей показалось.