Невесты дракона-императора

Он бродил среди сложенных рядами тел, и, как до него сам Кир, подняв покрывала, всматривался в пожелтевшие мертвые лица, словно кого-то искал.

– Это все моя вина, – тихо сказал Кир.

– Не корите себя, – брат Сильвий похлопал его по плечу. – Никто не знал, что все так обернется. Знаете, служители постоянно странствуют по Лунному острову, уходят в лес порой на целые месяца. Я сам так не раз делал и один и с другими братьями и сестрами, а то ведь если сидеть все время в Ониксовом дворце, то с ума можно сойти. И ни разу ни с кем такого не бывало.

Уж самое большее – кто-то мог утонуть или свалиться со скалы. Так, что никто не мог знать, что такое произойдет. Здесь нет ничьей вины, кроме, конечно, тех девушек, которые ополоумели от любви к его величеству. Так, что вы не виноваты ни в чем.

– Всегда, кто-то виноват. Всегда, кто-то должен понести ответственность.

– Но с чего вы взяли, что это именно вы, генерал? Вы всего лишь глас его величества. Все, что от вас требуется – это доносить его волю до Совета.

Не берите на себя большего.

– Я не должен был позволить это... Мне следовало отговорить дракона-императора.

– Никто не может управлять его величеством. Не тешьте себя иллюзиями, генерал. Он дракон, и он стихия, а мы только пыль, у его ног.

– Но, что если это не так? – тихо прошептал Кир.

Брат Сильвий странно на него покосился.

– Что-то у меня уши заложило. Совсем вас не расслышал, генерал, – сказал он.

Мимо них, путаясь в одеяниях, пронесся брат Коинт. Ухватившись за ствол дерева, он согнулся и его обильно вырвало.

День стоял жаркий, и над поляной витал характерный аромат.

– Ох, как же так! – воскликнул брат Сильвий, и достав из рукава бутылек, поспешил к нему.

Проходя мимо Кира, он мимолетно сжал его плечо, и нагнувшись к его уху отчетливо прошептал:

– Возьмите себя в руки, генерал.

Кир вздрогнул. Это было совсем не похоже на брата Сильвия, но тот был прав. Он вел себя не, как генерал, прошедший ни одну кровопролитную битву, и видевший картины, что были еще хуже (хотя, казалось, бы куда уж хуже), а как шестнадцатилетний мальчишка, стоящий в шатре в окружении, изрубленных тел.

Напуганный, жалкий и беспомощный.

Он нарушил главный закон Визерийской Империи – позволил себе вслух усомниться в драконе-императоре. Если бы брат Сильвий повел себя по другому, то Кира уже ждала бы казнь.

Он сжал кулаки и приказал себе собраться. В это мгновение, перстень на его пальце обдало теплом. Пришло ментальное послание от Елены.