Неудача в наследство

Аннушка смотрела и решительно не понимала, как всё эти яства несколько минут назад помещались на подносе, в несколько раз меньшем по площади, чем столешница.

– А барышня где? – спросила Марфа, оглядывая сервированный к завтраку стол с видом генерала, выигравшего сражение. – Неужто и сейчас голодать решила? Я на двоих несла!

– Руки она споласкивает, не переживай, – успокоила её Аннушка. – Ступай, мы сами справимся.

– А постель как же? Не убрано же…

– Ступай, ступай. Не тряси пыль над кашей.

Потом уберёшь.

– Как прикажете, – понурилась Марфа и неторопливо поплыла из комнаты, выставив в сторону ширмы чуткое ухо.

За ширмой Ольга старательно журчала водой до тех пор, пока не услышала хлопок затворившейся за служанкой двери. Затем понуро вышла к сестре.

– Успокоилась?

В ответ раздался лишь прерывистый вздох.

– Садись, страдалица, – сказала Анна, мягко подталкивая сестру к высокому стулу. – Сейчас будем пить чай да на жизнь жаловаться.

Она погладила Ольгу по голове и плечу.

Разлила свежезаваренный чай по чашкам, уселась напротив сестры и, устроив локоть между миской каши и блюдом с ватрушками, подпёрла ладонью подбородок.

– Рассказывай!

– Он бро-о-осил меня-я-я… – вновь захлюпала носом младшая сестра.

– На пол? – спокойно уточнила старшая.

– Что?

Ольга забыла про слёзы и недоуменно захлопала тёмными от влаги ресницами.

– Бросил, спрашиваю, куда? На пол?

– Тьфу на тебя! Я тут душу изливаю, а ты паясничаешь!

– Ну изливаешь ты, скажем честно, слёзы.

И сопли. А я не кривляюсь ни капли. Я, можно сказать, искренне интересуюсь и беспокоюсь. Меня вот Милованов вчера в клумбу бро… гм… уронил.

Анна взяла чашку с чаем и пригубила ещё горячий напиток. По языку прокатилась обжигающая волна слегка горчащей свежести, нос защекотал тонкий цитрусово-мятный аромат. Глаза от удовольствия прикрылись, запах душицы вдруг стал напоминать о бергамоте, и перед мысленным взором внезапно предстал только что упомянутый в разговоре сосед.

Вспомнилось, как он осторожно щёку её тёр. Аннушка поперхнулась, закашлялась и чашку с остатками чая на стол от греха подальше поставила.

Ольга смотрела на сестру широко распахнутыми глазищами, в которых полыхало любопытство.

– В клу-у-умбу? Урони-и-ил? – протянула она. – А я думала, у тебя голова разболелась…

– И голова разболелась, и клумба была, – подтвердила Аннушка. – Всё расскажу, но после тебя.