Неудача в наследство

Она всегда очень переживала за детей, правда, когда Аннушка была младше и часто простывала, ей хотелось, чтобы в эти дни маменька не пропадала в храме, а хоть немного посидела бы рядом с нею. Отёрла потный лоб влажным полотенцем, напоила морсом или просто – почитала бы сказку. Но маменьке не хватало времени на такие мелочи, с которыми и нянюшка справиться способна, а вот материнскую молитву в храме никто, кроме матери, не свершит. Поэтому Татьяна Михайловна билась за здравие и благополучие своих детей лбом об пол в храме, а у постелей их за это же самое сражались, как правило, бабушка и нянюшки.

Да и сама Аннушка, когда подросла, частенько у приболевших младших дежурила. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и увидела насупленную сестру, раздувающую ноздри на Марфу. Та всплескивала руками и стрекотала:

– Что Марфа? Марфа правду говорит! Марфа о вас, барышня, радеет и печалится…

– Марфуш, а ты на двоих завтрак сюда принеси, – остановила говорунью Анна.

Та понятливо кивнула, взметнула юбки и скрылась из виду.

Ольга надув губы смотрела на хлопнувшую дверь.

– Не хмурь брови, состаришься раньше времени. Морщины будут, – поддразнила сестру Аннушка. – Андрей Дмитриевич тебя любить перестанет!

Ольга всхлипнула, повалилась на кровать, которую даже застелить не успели, и заливаясь слезами провыла:

– Уже-е-е разлюби-и-ил…

«Шутка не удалась», – растерянно подумала Аннушка.

– Так, – сказала она, – кому-то стоит успокоиться и не придумывать ужасов на пустом месте.

Что произошло? Опять глазки другим строила, а он приревновал?

– Не-е-ет! Не я-я-я! – продолжала голосить Ольга. – Он са-а-ам!

Анна вздохнула, потёрла лоб ладонью и отправила сестру за ширму, холодной водой умыться.

– Ступай, ступай, – поторопила она рыдалицу. – Сейчас Марфа вернётся, негоже, чтобы она тебя такую видела. Она потом в людской такого наплетёт, три круга вспоминать будут.

Ольга, хлюпая носом и поскуливая, спряталась, где велели, там и затихла.

Через минуту лишь плеск воды выдавал, что за ширмой кто-то есть.

Аннушка накинула поверх сорочки капот, пригладила щёткой волосы.

Марфа воротилась столь же стремительно, сколь и исчезала. В руках несла поднос, многоярусно и густо уставленный блюдами, блюдцами, розетками, мисками и плетёными корзиночками. В центре стоял чайник тонкого фарфора, с полевыми цветами и тетеревом на пузатом боку. Споро расставила всё принесённое на столик у окна.