Неудача в наследство

– Не хорохорились там в архиве? В пузырь не лезли? А то к ним посторонние редко заглядывают, скучно им, так они над новенькими покуражиться завсегда рады…

– Никак нет! – ответил заседатель и так поджал губы, что Михаилу сразу стало понятно: без проблем у друга не обошлось.

Князь, читая привезённые бумаги, гримасы посланца не заметил, во всяком случае, что словам не верит, виду не подал.

– Ну и слава Шестиликой, – отрешённо пробормотал он, не поднимая глаз от документов.

Михаил, заломив брови, взглядом попытался выведать у приятеля, что здесь происходит, но тот лишь развёл руками, то ли обещая объяснить всё позднее, то ли признаваясь, что сам ничего не понимает.

В гостиную вошёл Вячеслав, одарил всех общим кивком и проскользнул к окну. Не успел он устроиться на подоконнике, как дверь отворилась в очередной раз и на пороге появилась Кречетова-старшая. Она смущённо оглядела собравшихся, подарила Михаилу промелькнувшую робкую улыбку и устремила горящий вопросом взгляд на князя.

– Анна Ивановна, голубушка! Вот и вы, – радостно пропел тот, лукаво глянул на пустой стул в углу комнаты, выбрался из кресла, приложился к ручке вошедшей и бережно усадил её на софу.

Михаил угрюмо смотрел, как Ромадановский вновь возвращается в облюбованное ранее кресло. Отчего-то было неприятно, что его обязанность хозяина по устройству комфорта гостьи была перехвачена.

– Что ж, – повторил князь. – Завтра утром я уезжаю в Моштиград. Мой отдых от дел государственных и так изрядно затянулся, да и гостеприимством дражайшей Марии Андреевны я изрядно злоупотребил.

Михаил смотрел, как Ромадановский ещё раз переложил принесённые Андреем бумаги, затем услышал мягкое:

– Начну издалека…

Плюнул на всё, широкими шагами пересёк комнату, уселся на софу рядом с Кречетовой и приготовился слушать.

Глава 85. Ответы

– Издалека? – насмешливо уточнил у Ромадановского Михаил Арсеньевич. – Неужто с сотворения миров начнёшь?

Князь бросил быстрый взгляд в угол, где на стуле сумел довольно вольготно устроиться призрачный предок Милованова.

– Про сотворение миров говорить не буду, но про раскол скажу… – распевно проговорил Леонтий Афанасьевич, то ли отвечая дедушке, то ли просто продолжая рассказ.