Неудача в наследство

Несмотря на многообещающее заглавие, в книге приводилось достаточно скупое описание так называемых увеселений, которое частенько прерывалось нуднейшими рассуждениями автора, некоего Рыжова Е.М., о достойном и правильном. Ко всему прочему, автор не отличался последовательностью и стремлением к систематизации. Поэтому правила одной и той же игры были «размазаны» по нескольким листам, а то и главам. Описание каких-то приёмов повторялось дважды, а то и трижды, кое-где Рыжов противоречил сам себе, а иной раз прерывал рассказ, не закончив, да так и не возвращался к нему более.

Оставалась удивляться и радоваться, что интересующая Михаила тема подавалась на удивление толково и полно, имелась даже парочка иллюстраций.

Сверяя текст с красующимся на ладони Знаком, молодой человек выяснил, что он заключил с барышней Кречетовой трёхусловное пари. Некоторое облегчение Михаил испытал, прочитав, что треугольником с точкой в центре обозначают сутки. Итого у него в запасе целых восемнадцать дней для выполнения не пойми чего, не пойми как и не пойми зачем.

Кроме того, книжица пролила свет на то, как заключение пари стало вообще возможным. Оказалось, что свидетель необходим только на завершающей стадии, то есть ритуальное «ладоней касание» должно происходить на чьих-то глазах, а вот обсуждение условий вполне допускалось оставлять в тайне. А поскольку замочные скважины в его доме широкие, а глаза у челяди любопытные, то и свидетель или свидетельница вполне могли найтись. Непонятно только, как Анна Ивановна смогла подгадать с этим свидетелем, то ли нарочно подговорила кого-то, то ли сама такого эффекта не ожидала.

Расспрашивать домашних Михаил пытался, но те тряслись и молчали. Не к спеху, в общем-то. Успокоятся все, и ещё раз спросит. Помягче.

Ведь в принципе всё складывалось не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Потрясение от появления Знака на собственной ладони помогло развеять туман, застилавший события прошедшего вечера.

Вспомнился тоскливый приём у Веленских, Кречетов, бегающий за ним как собачонка на привязи, надоевший до зубовного скрежета со своим предложением сыграть по маленькой.

И сама игра тоже вспомнилась. Прямо скажем – гордиться нечем, но Иван Петрович был так назойлив, так самоуверен и самодоволен, что первоначальное желание проучить его превратилось в необоримую потребность. Сам бог велел наказать Кречетова рублём, но усадьба – это, право слово, чересчур.

Раздался негромкий стук в дверь, после чего на пороге появился мсьё Нуи.