Неудача в наследство

Справа от него друг над другом красовались три штриха. Символ и штрихи были вписаны в кольцо, по периметру которого вершинами к центру расположились треугольники, разбитые засечками на две группы. По девять треугольников в каждой группе. Михаил смотрел и не верил. Пари! Самое настоящее! По всем правилам магически закреплённое. Этого просто не могло быть, но это было.

Такие споры вошли в моду при дворе лет двести – двести пятьдесят назад. Лет через восемьдесят после этого ими развлекалась вся страна от бравого кавалериста до прачки, а ещё лет через двадцать они были запрещены высочайшим рескриптом.

Поговаривали, что причиной этому стала какой-то нелицеприятный случай, то ли с дочерью, то ли с женой тогдашнего императора. Спустя ещё какое-то время и без того тёмная история и вовсе покрылась мраком забвения, запрет отменили, но прежняя популярность к этой забаве так и не вернулась. Скучающие нашли новые способы поразвлечься.

Время от времени в свете мусолились слухи о том или ином споре, но за свои тридцать с небольшим он ни разу не видел Знака спора и даже не слышал о тех, кто видел.

Собственно, всё, что знал Михаил об этом Знаке, можно было выразить десятью словами, тремя предложениями.

Во-первых, знак состоял из двух частей: основной – указывающей на число условий, оговорённых в споре, и дополнительной – служащей подобием календаря или часов, в зависимости от того, на какой срок заключалось пари.

Во-вторых, для заключения пари был необходим хотя бы один свидетель.

И, в-третьих, хоть один из спорящих должен был активировать Знак.

Для активации, необходимо либо активатор иметь, либо видящим быть. Свой активатор у Михаила был, поскольку довелось в своё время в таких делах поучаствовать, где без магических гарантий никак не возможно, и сегодня вечером его точно не использовал. Значит, активировала Кречетова. При каких обстоятельствах и зачем странноватой барышне, выросшей в глубинке, в семье средней руки помещика, могли доверить личный активатор, молодому человеку решительно не представлялось.

Глава 8. О чём говорят мужчины?

Завернувшись в байковый халат, Милованов сидел в том самом кресле, с которым так учтиво вела себя гостья. В одной руке Михаил держал чашечку горячего кофе, а в другой – старенький томик в коричневом кожаном переплёте, на потёртой обложке которого с трудом можно было разобрать потускневшие завитки названия: «Увеселения и игрища для душ молодых».