Неудача в наследство

– Момент, говоришь? А чего ж не торопишься? – спросил он путающегося под ногами слугу.

– Дык не доложился я вам ещё, барин. Гость у вас. В кабинете дожидается…

Брови у Михаила взлетели вверх и сошлись.

– В кабинете? Моём? Без меня? А чем гостиная не устроила?

– Не ведаю! Его высокоблагородие дюже гневались и бумажкой трясли! Мсьё Нуи и тот стушевался…

Услышав про грозное высокоблагородие с бумажкой, Михаил бросил тревожный взгляд на Андрея, который ответил взглядом недоумевающим. Оба ускорили шаги.

По паркету за ними тянулся влажно поблёскивающий грязный след, но на него никто не обращал внимания.

Наскоро растёрлись и переоделись в считаные мгновения.

Сухие, чуть встрёпанные и раскрасневшиеся, ввалились в кабинет.

Фёдор Николаевич Амос вольготно расположился за рабочим столом Михаила и с брезгливой миной передвигал с места на место письменные принадлежности.

– Не повезло с погодой, да, – покачал он головой, увидев вошедших, и, обращаясь лишь к Михаилу, небрежно добавил: – Я ваш стол временно реквизировал в служебных надобностях.

Вы же не возражаете.

Михаил как раз готовился бурно возразить, но времени ему на это не дали. За окном сверкнуло и громыхнуло практически одновременно. Фёдор Николаевич откинулся на спинку стула и, посмотрев на Андрея, поинтересовался:

– Как успехи, Андрей Дмитриевич? Родных, близких, знакомых убитой опросили?

Заседатель набычился. Сжал руки в кулаки и спрятал их за спину. Михаил решил, что возражать по поводу незаконно оккупированного стола уже поздно, и, отступив, устроился в любимом кресле.

Оттуда наблюдать за происходящим в кабинете было не в пример комфортнее.

Андрей чётко докладывал судье о том, что друзьям удалось узнать к этому моменту. Слова падали медленно и весомо. Андрей подробно остановился на описании следов, отпечатке сапога, знаках на подошве и на лице несчастной, её походе в храм и встрече с генералом Турчилиным незадолго до гибели. Казалось, сама природа подыгрывает рассказчику.

Молния сверкала в самые драматические моменты повествования, раскаты грома раздавались аккурат тогда, когда в монологе наступала выразительная пауза.

Михаил слушал друга, а сам вспоминал, что в детстве грозу недолюбливал. Не боялся, нет. Но каждый раз в такие моменты ему было смутно и тревожно. О том, как определить, приближается гроза или уже уходит, ему, тогда восьмилетнему, рассказал дед в одну из редких минут просветления.