Неудача в наследство

Михаил бродил по дому, к нему подходили с вопросами, просили что-то решить. Он, не слишком вслушиваясь, что ему говорят, кому-то кивал, от кого-то отмахивался.

Мсьё Нуи со вчерашнего дня так и не появлялся, и Михаил уже начинал ощущать некоторое беспокойство по этому поводу. Неприятностей ещё и с этой стороны не хотелось категорически.

Наконец, устав от деловитого мельтешения слуг и собственного безделья, Михаил приказал заложить коляску. Следовало встретиться с Андреем, поделиться добытыми вчера сведениями. Михаил небрежно сунул вчерашнюю бумажку с именами в карман и отправился к приятелю.

Лошадки послушно везли лёгкую коляску по пыльной дороге. Прохор, который обычно исполнял роль кучера, сказался больным, и на козлах мурлыкал что-то не слишком музыкальное здоровенный детина, имя которого вертелось где-то на задворках сознания Михаила, но ухватить его никак не удавалось. Не сказать, что Милованову так уж было нужно это имя, но невозможность выудить его из недр памяти раздражала неимоверно, так же как и зудящий Знак с четырнадцатью треугольниками, и пыль, назойливо лезущая прямиком в горло.

Когда коляска подкатила к жилищу Андрея Дмитриевича, Михаил выпрыгнул из неё как ужаленный и устремился к крыльцу. Дверь отворилась, стоило ему на нижнюю ступеньку шагнуть. На пороге стояла древняя старуха, доставшаяся Андрею Дмитриевичу вместе с домиком по наследству от прежней хозяйки. Старуха была одинока, подслеповата, считала себя ключницей и продолжила служить новому хозяину верой и правдой, как до того служила его тётушке.

– Ходють и ходють! В шестицу и то от вас покою нету, – задребезжала она, не дав Михаилу и рта раскрыть. – Его благородию и передохнуть некогда. В храм и то отлучиться не может!

Михаил скептически заломил бровь, подумав, что не замечал за приятелем излишней набожности. Старуха меж тем продолжала скрипеть:

– У всех-то вас дело к заседателю! И каждый-то с заботами! А ему, бедному, – только успевай поворачиваться! Исхудал… измучился… Ночей не спит.

– У Андрея Дмитриевича посетитель? – озвучил Михаил возможную причину столь неласкового приёма.

– Да не один, – подтвердила его догадку собеседница.

Она ухватилась сухонькими узловатыми пальцами за дверные косяки и выглядела столь грозно, что сразу становилось понятно, что сдвинуть её с этого места будет непросто.

– Солидный, пузатый, – продолжала старуха, и Михаил не сразу понял, что она переключилась на описание опередившего его посетителя, – с бумагами и дочерью.