Неудача в наследство

Аннушка растерянно спросила:

– Да полно, себе ли ты пояс зачаровать просишь? Или с рисунком ошиблась?

Настасья скорбно поджала губы, лицо её посерело, глаза потухли, нос заострился, от крыльев его к подбородку пролегли две глубокие складки. Если раньше кузнецова жена смотрелась едва ли не моложе самой Аннушки, то теперь её можно было принять за ровесницу Татьяны Михайловны.

– Себе! – горестно каркнула мастерица. – Не ошиблась, не сомневайся, видящая!

Аннушка свела брови и попробовала образумить сущеглупую:

– Да знаешь ли…

– Знаю! – оборвала её вышивальщица.

– Только выбор-то у меня невелик…

Она рванула ворот рубахи и распахнула её на груди. Аннушка смотрела на наливающиеся весёленьким голубоватым светом символы и с ужасом понимала, что выбор у Настасьи действительно невелик.

– Вышивку я тебе зажгу, но ты же понимаешь, что я должна буду…

– Понимаю, барышня! Не сомневайтесь! – застрекотала враз повеселевшая Настасья. – Как не понять? Вы рубаху зачаруйте, главное… Ну а ежели ещё и на пояс расщедритесь, то и вовсе славно получится!

Аннушка поморщилась и, тяжело вздохнув, опустилась на корточки.

Положила ладонь на рубаху. Рисунок был плотный, гладкий, стежок к стежку. На такую работу не один месяц ушёл, а может, и год. Пахло нагретой солнцем травой, от реки тянуло сыростью. Аннушка прикрыла глаза и, легко касаясь шёлка, провела пальцами по орнаменту, повторяя спрятанные в нём символы. Зажгла их, осторожно стирая грань между миром физическим и эфирным. Затем закусила нижнюю губу и повторила всё с поясом.

– Всё, принимай работу, – глухо сказала она мнущейся рядом Настасье.

Руки дрожали. Ресницы слиплись от непролитых слёз.

– И пояс? – полным недоверчивой радости голосом спросила та.

– И пояс, – подтвердила Аннушка.

Настасья взвизгнула, бухнулась к Аннушке на траву, пылко поцеловала ей руки и, не переставая благодарить, свернула своё добро. Сделала несколько шагов прочь, затем вернулась, сунула что-то Аннушке в ладошку и, шепнув «Не поминайте лихом!», кинулась прочь.

Аннушка перебралась на большой валун у самой кромки воды и долго смотрела на текучую воду. Не хотелось ни двигаться, ни думать. Когда закатное солнце окрасило небо в оранжевые сполохи, такие же яркие, как вышитые Настасьей цветы, Аннушка разжала ладошку и увидела атласную ленточку для волос. Белая, узкая, с голубыми незабудками лента была очень красивой и самой обычной. Без Знаков.