Не верь мечтам

Не знаю, как я выдержала, но пришло понимание — это предел. Больше я не сделаю и шага и не смогу сотворить ни искры магии. Переоценили мы свои силы. Даже эльфы были истощены.

Спустя неопределённое время я осознала, что мои спутники начали шевелиться и вяло переговариваться. Откуда у них силы? Ах, да. Они не люди, у них метаболизм умный и восстановление быстрое. У них есть ещё шанс побороться. Стало до слёз обидно за собственное несовершенство и жалко себя.

— Тэя, — услышала я Эйна, — давай, приходи в себя. Тебе нужно попить.

Пить. Жажда с самого утра мучала ужасная. Но откуда он нашёл воду в таком месте? Здесь же всё, каждая тварь и даже растения несут смерть. Плевать. Полцарства за глоток воды. К губам прижалось что-то твёрдое и шершавое, сделала глоток жидкости оттуда и закашлялась. Они, что, добить меня решили? Гадость! Горечь несусветная!

— Знаю, что мерзость, но жажду утоляет на ура. Сок дерева веро. Он не ядовит, — Эйн словно читал мои мысли.

Не обманул. Вскоре мучительная жажда отступила, в мыслях чуть прояснилось, и я ощутила жуткий голод.

Сев, осмотрела уставших и потрёпанных спутников. Имир с Эйном сидели спина к спине, внимательно осматривая окрестности, а Деминиэль лежал, свернувшись в клубок, и что-то неразборчиво бормотал. Рядом стояла миска с тёмной жидкостью, которая оказалась скорлупой какого-то огромного ореха. Очевидно, что он к ней даже не прикоснулся.

— Что это с ним? — спросила у парней.

— Грох его знает, — повернул ко мне измождённое лицо Эйн. — Я тут возвращался в лес, чтобы набрать сока веро, а он вместо благодарности послал меня и так и продолжает валяться.

Неженка.

— Ребят, с ним что-то не так, — попыталась я обличить интуитивное ощущение в логические рассуждения. — Кто сможет устоять перед глотком воды после такого адского пути?

Эйн нахмурился и задумался, а Имир, выругавшись, подошёл к соплеменнику и присел рядом на корточки.

— Эй, Деминиэль, — потряс он его, а в ответ что-то неразборчивое, на незнакомом языке. Эльфийском, наверное.

Красивое, но усталое лицо Имира приняло озадаченное выражение.

Решительно поджав губы, он перевернул соплеменника на спину. Тот застонал и выругался. Имир прикоснулся к его лбу и разразился тирадой, чередуя ругательства на всеобщем и своём родном.

— Рассказывай, придурок, — встряхнул Деминиэля Имир, — обо что поцарапался или укусил кто?

— Не знаю, — отозвался тот слабо, но всё же немного пришёл в себя, даже сел и осушил сок дерева. — Рука болит.

— Показывай, — потребовал Имир.