Подарок с того света

Нити вспыхнули ярче.

– Бо… Бо… Бо… – начала заикаться девушка. На ее теле отразились символы пентаграммы. Из них било пламя. Мгновение – и девушка вспыхнула целиком, а потом осыпалась пеплом. Нити исчезли, погасла и сама пентаграмма.

Шери устало опустилась на землю, а рядом с ней сел Валентайн, переводя дух.

– Неприятно, – вздохнул он. – Я рассчитывал узнать имя ее создателя. Тварь не похожа на остальную нечисть острова. Хотя бесполезным наш поход тоже нельзя назвать. Я выдернул несколько ее волос.

– И что это даст? – спросила Шери.

– Призову и поговорю в более соответствующей обстановке. У дяди в лаборатории есть много интересных способов взломать даже самые прочные заклятья. Она разговорится… Заметила, что она выглядела гораздо свежее, чем другие мертвяки?

Шери кивнула.

– Интересно узнать – кто ее сюда привел и обратил. Не наш ли недавний знакомый оттачивал навыки, прежде чем применить к более ценным жертвам?

– Проклятый пастырь?

– Да. – Валентайн поднялся и помог Шери. – Идем.

Нам надо успеть добраться до гротов. Надеюсь, никакие сюрпризы нас больше не будут ожидать.

Сюрпризы ожидали. Пару раз. Один в виде мертвяка-мыши. Второй раз на них пыталась наброситься крыса. Обоих Шери почувствовала сама, успевая без окрика Валентайна поднять щит, но расправлялся с ними Валентайн сам. Видно, решил, что сегодня уроков по упокоению нежити достаточно.

Первое упокоение мертвяка и допрос Валентайном мертвой девушки странно повлияли на Шери. Страх перестал довлеть над ней, тело приобрело ту же расслабленность, как у Валентайна.

Ее походка стала легкой, дыхание ровным и тихим, а в руках не вспыхивал по малейшему поводу энергетический сгусток, готовясь растечься защитной сферой.

Она с удовольствием рассматривала окрестности. Большая часть леса состояла из дубов-великанов. Сквозь их пока не тронутую осенью листву золотистыми столбами пробивались солнечные лучи, в которых парили серебряные паутинки. А вот более мелкие собратья дубов уже попрощались с летом и оделись в багрянец и золото.

Кустистый папоротник, росший между валунами, тоже утратил летнюю свежесть – пожелтел и сделался ломким. Он мягко шуршал, когда путники касались его ногами.

Вместе с приятной расслабленностью, которую дарил лес, они получили еще нечто другое – чувство единения. Шери чувствовала неразрывную связь с этой мерной неторопливой жизнью, частью которой сейчас стала. И вместе с лесом ощущала, когда чуждое оскверняло его.