Колдовской лес

— «Я и не надеялся», — шок, это по нашему.

— Ладно. Не будем тянуть, да? — сплетаю вокруг своих ладоней защитное заклинание. Такое же оборачиваю вокруг волчьей шеи, заводя под ошейник. — Великий Велес, помоги.

Направляю силу, шепчу отзывающее заклинание, пытаясь развеять наложенное сестрой проклятие. Я должна снять ошейник. Должна вернуть Даниле истинный облик. Должна!

Колючая, злая магия Златы обжигает меня нестерпимым холодом. Подобно зловещим, морозным, цвета черненого серебра узорам она расползается по моим рукам, стремится причинить смертельный вред.

Убить! Я поспешно покрываю защитным заклинанием руки до самых плеч. Не забываю про волка. И все равно чувствую скручивающую, выламывающую, выворачивающую меня наизнанку боль. Чудовищную по своей силе, ненависть сестры. Смотрю в глаза Данилы, вижу отражающуюся в них такую же невыносимую боль И злюсь. Нет! Прихожу в бешенство! Ей не победить! Я не позволю! Мой дар огнем вспыхивает на руках, выжигает вплетенные в кожу ошейника нити темной магии, разрывает в клочья проклятие.

Черная удавка соскальзывает с мощной шеи волка, в следующую минуту, являя моему взору обнаженного молодого мужчину. Спешу отвести взгляд. Отползаю подальше, стряхиваю с рук ядовитый пепел, сжимаю в кулаке злосчастный кусок кожи и поднимаю глаза, улыбаясь счастливой улыбкой:

— Получилось! — радостно. Никита, наблюдавший за нами с затаенным дыханием все это время, резко выдохнул и кинулся к брату.

Я поспешила отодвинуться еще дальше, осторожно, с помощью Захара, поднялась на ноги и отошла к накрытому столу.

12.2

После того как Никита помог брату надеть собственные вещи и занять место за столом, я протянула Даниле амулет и объяснила зачем он нужен.

Слов бывший оборотень не нашел, я их не ждала. Догадывалась, что потребуется время на адаптацию. Все-таки стресс он пережил не шуточный. Если присмотреться, то была заметна некоторая скованность в движениях, а в эмоциональном фоне отчетливо проскальзывало смущение, хотя внешне оно никак не проявлялось.

Сильный духом, заслуживающий уважения мужчина.

Ужин, как ни странно прошел в молчании. Я слишком устала, чтобы говорить. Братья это чувствовали, а потому даже не пытались отвлекать меня от еды, задавая вопросы. Изредка обменивались между собой какими-то короткими замечаниями вполголоса, бросая на меня взгляды украдкой. Я улыбалась, по настоящему счастливая оттого, что мне удалось развеять проклятие, наложенное на Данилу.