Формула истинной

Он уже нервно перетоптывается – похоже, ждал нас гораздо раньше.

– Наконец вы приехали, Ваша милость, мы уже думали отправляться без вас, – говорит он нервно и показывает на несколько груженых телег с запряженными лошадьми.

– Что планируете продавать? – интересуюсь я как можно мягче, чтобы Данир не подумал, будто я пытаюсь его подловить.

– Нам отдают сырье, а мы продаем готовые материалы. Кузнечные изделия, одежду и так далее.

– А, типа работники на аутсорсе, – подсказывает Лес, и я кошусь на него с предостережением.

– Вам придется идти пешком, госпожа, – предупреждает Данир. – Будет странно, если служанка явится на встречу верхом. И молодому господину тоже. И возможно, если мне понадобится к вам обратиться, я буду делать это не с привычным почтением.

– Разумеется, – киваю я и спешиваюсь. Лесандр следует за мной.

В нашем небольшом караване собирается человек пятнадцать. Кто-то ведет лошадей под уздцы, кто-то идет чуть позади, сжимая на поясе оружие.

Похоже, наша прогулка не такая уж безопасная, как мне казалось. Я думала: местные давно торгуют контрабандой, там должны быть налажены связи. Но мы едем словно на встречу с бандитами. Уж не промахнулась ли я, когда решила ехать с ними? Данир наверняка думает, что у графини поехала кукуха, раз она решила рисковать собой черт знает ради чего.

Путь занимает несколько часов, и я вновь радуюсь, что попала в молодое, выносливое тело. Несмотря на не самую удобную обувь и еще более неудобную одежду, иду легко. Даже по тропинке, которая тут называется гордым словом «дорога». Теплую одежду я оставила у старосты дома, а сейчас иду в обычном бордовом платье, которое в сумерках кажется просто черным. Лисе я запретила заплетать мне сложную прическу, обошлась обычной косой. Надеюсь, это хватит, чтобы не привлекать внимание.

Воздух, раскалившийся днем, не успел остыть. Мы движемся к тому, что когда-то было лесом – здесь много пней и сухих деревьев. Неудивительно, мы отдаляемся от реки. Хотя растения и питаются из подземных вод в том числе, но без дождя им туго.

– Я вот о чем подумал, госпожа, – говорит Лесандр. При других людях он старается называть меня официально, хотя видно, что при этом чувствует себя неуютно.