Формула истинной

Никаких неудобных десятислойных юбок, рюшечек и безвкусного кружева. Аккуратное, в чем-то даже минималистичное платье – но это только с первого взгляда. Под подолом скрываются штаны, на поясе сзади – пуговицы, чтобы в любой момент можно было отбросить юбку назад и закрепить, оставшись в удобной одежде.

– Я сделал застежки на рукавах, Ваша милость, чтобы их тоже можно было закатывать до локтя, – объясняет Карр.

Думаю, если бы я обратилась к первой портной, она бы устроила настоящее шоу: повесила платье на манекен или заставила бы кого-то побыть моделью для презентации.

– Где можно переодеться? – спрашиваю я, и меня отводят в дальний закуток, мало похожий на примерочную. Похоже, не предполагалось, что я буду переодеваться уже сейчас, но у меня уже нет сил терпеть!

Алый корсет, как я и просила, не очень тугой. Красный же подол платья, под ним – черные штаны, которые сидят на мне как влитые. Рукава платья белые, но можно не бояться их испачкать, ведь их можно подогнуть.

Нормальных зеркал тут еще не изобрели, так что для проверки я выхожу из «примерочной» и спрашиваю внука:

– Ну как?

– Шикарно! – с восхищением говорит Лес.

– Господин Карр, нам понадобится еще несколько таких платьев, – говорю я. Портной тут как тут.

– Для вас, госпожа?

– Нет. Для моих служанок. Вы можете приехать к нам во дворец и снять мерки, когда вам будет удобно.

– Для служанок? – удивляется Карр. – Сколько их у вас, десять, двадцать? Это будет недешево.

Грубо, хоть и честно.

– Пусть хоть что-то в моем дворце будет сделано качественно. Спасибо за прекрасную работу, мастер. Лес, возьми мою прошлую одежду, пожалуйста.

«Больше я ее не надену», – хочется добавить, но я сдерживаюсь.

Мы договариваемся с Карром, что он сделает для меня еще несколько похожих моделей и позже пришлет кого-нибудь, чтобы снять мерки со слуг.

Я уже почти готова попрощаться, но тут замечаю, что рулон ткани на столе как-то странно шевелится.

– Что это у вас? – я на автомате тяну руку к ткани, но ее успевает перехватить Лес.

– Не трогай!

Спустя секунду я взвизгиваю. Мышь! Наглая морда выскакивает из ткани и бежит по столу. Работники мастерской даже не обращают на нее внимания, а вот я не могу сдержаться.

– Черт возьми, Карр! Господин Карр, – тут же исправляюсь. – И здесь мыши?

– Повсюду, госпожа, – как бы извиняясь, склоняется он в поклоне.

– Лес, – я оглядываюсь на внука, молча прося его об одолжении.