За Гранью любви

Хотя вместо неё надо Лея искать, он маг хороший, хоть и говорят слабосильный, но не раз ребят наших из-за грани вытаскивал, вот кто Форагосу нужен, а не кашасера какая-то, её то небось случайно забрали, не первая она такая и не последняя…

Так, куда здесь? По лесу ходить проще, не заблудишься и как тут люди живут, каждый переулок на другой похож, а вот и площадь, шарг про неё говорил, от неё вверх по улице до самого большого храма. До храма, а там посмотрим...

***

— Светлейший, — служка склонился перед остановившемся жрецом, — там какой-то воин просит милости говорить с вами.

— И что, больше некому его выслушать? — Светлейший был недоволен, уже третью ночь он не спал и чувствовал себя в безопасности только рядом с провидцем, а тот раз за разом предрекал ему смерть.

— Он говорит, что разговаривать будет только с вами, он из Форагоса.

— Так чтож ты сразу не сказал, — бестолочь, обреченно подумал жрец мысленно перебирая кары которые пророчил ему Ворас устами провидца.

Не было ли среди них убийцы из Форагоса, не идёт ли он по галерее, что должна осыпаться под ногами, не отсюда ли упадёт камень ему на голову… А может ничего этот и не будет, может Ворас испытывает его веру и терпение и подталкивает к какому-то важному решению? Светлейший даже остановился, такая мысль пришла в голову впервые, но торопливые шаги служки заставили его прибавить шаг и оставить эту ценную мысль на потом.

В небольшом кабинете его ждал молодой мужчина, черноволосый, смуглый, с сильными икрами горца, обрисованными хорошими, крепкими сапогами, таких не встретишь у пахаря или торговца, это обувь воина, удобная и для верхового и для пешего, да и тяжёлый меч на поясе говорили что их владелец умеет с ним обращаться, только растерянные глаза блуждающие по кабинету не вязались с общей картиной.

— Я слушаю тебя, дитя моё, — привычно, нараспев произнёс Светлейший.

Лицо посетителя на мгновенье осветилось улыбкой, но тут же он спохватился, поклонился и с детской непосредственностью деревенщины спросил:

— А ты точно Светлейший? А то подсунут кого не главного, а он то всего и не знает…

Светлейший опешил, впервые его не только не узнали, но подвергли сомнению его сан и возможность решать.

— Точно, — немного сухо произнёс он и мановением руки отправил служку за дверь, наёмников он не боялся, пока не боялся, в череде предсказанных смертей их еще не было.