Завет лихого пацана

В память врезалось то, что он очень высоченный был, как гора, и лысый, как ладонь. Боялся я его очень. Как гаркнет, бывало, так у меня мурашки по спине сразу бегать начинают. Помню, однажды я сахарницу разбил, так он меня защемил между ног и отходил кожаным ремнем. Неделю присесть не мог.

– А лагерь-то далеко отсюда был? – спросил капитан Петраков.

– Нет, неподалеку… У поселка Изумрудный. Там и сейчас кое-где колючая проволока на столбах висит.

Расположившись на поваленном бревне, милиционеры покуривали и с ленивым интересом наблюдали за потугами трех хитников, рывших яму.

Уже третий год бригада хитников привлекала их в качестве охраны, а потому все свободное время стражи порядка проводили рядом с ними. В настоящее время реальной угрозы вроде не было, но она могла возникнуть в любую минуту. Шального народа по лесу ходит много, а милиционеры только одним своим видом отпугивали возможных недоброжелателей.

Вся деятельность хитников проходила у них на глазах. Уже который год парни мечтали отыскать нетронутую жилу изумрудов, но всякий раз лишь натыкались на стволы деревьев полувековой давности, оставленные прошлыми поколениями добытчиков.

– Плотнячок пошел, – пропыхтел один из хитников, долговязый тощий парень. Несмотря на свою худобу, он был необыкновенно вынослив и, уподобившись кроту, мог ковыряться в земле сутки напролет без отдыха.

«Плотнячок» означал твердую породу, еще не тронутую лопатой, следовательно, имелись все основания предположить, что где-нибудь на глубине трех метров прячется изумрудная копь.

– Уверен? – вяло поинтересовался его напарник, рыжеватый парень с крупной головой.

– Уверен! Лопату в землю ткнул, так она едва не сломалась.

– В прошлый раз ты то же самое говорил, – вмешался третий парень с крупными конопушками на лице.

– Сейчас совсем другое дело, – горячился долговязый. – Зуб даю.

Конопатый только скривился.

– Смотри, и вправду выбью!

Подобные перепалки для милиционеров были не в диковинку. Про плотнячок они тоже слыхали, а потому равнодушно относились ко всем переживаниям хитников. Самое большее, что могли наковырять хитники, так это пару десятков цитринов, да извлечь несколько аметистовых друз.