Моя графиня марширует

Слушать она ни кого не желала, поэтому только обрезала пальцы, а натянуть тетиву не могла. Ей не хватает сил даже чтобы справиться с душевной болью, а она куда-то еще лезет. Зачем ей это? Даже лук взяла не по своей комплектности. Эту тетиву разве только сильнейший воин натянет.

Шмыг – шмыг …

Орил заинтересованно посмотрел на лицо девушки: закусив губу, она глотала слезы и оттягивала неподдающуюся веревку, чтобы в следующий миг порезать ладонь.

-Да, что ж это такое? – шепчет Мира и быстро вытирает рукавом слезы.

Хорошо, что они сейчас далеко от народа. Она ушла вглубь леса, потеряв при этом Герантия и ленту, что сдерживала волосы. Растрепанная, слабая, наивная … она сейчас не та, которую видят все. И он бы не увидел, если бы она отпустила его раньше, чем пришла на темную полянку. Он знает все, ведь всегда был с ней, незаметным и почти забытым. Только она говорила с айзаком, даже когда ей никто не отвечал, а сейчас … Мира решила убежать от всех.

Он ощущает ее эмоции, и лишь он понимает ее.

Она винит себя за женскую слабость к Северину. Ненавидит за малодушие и презирает за единственную ночь с северным воином. Понимает, что ей нет места в этом мире, и в тоже время ощущает тягу к тану Сивона. Будто и не было тех месяцев разлуки, не было уговоров своей души, что все забудется. Она уверяла себя, что стала другим человеком – доти Мирабет Лифной. Но где-то в глубине все так же ощущает себя Мирой, которая свободно отдавалась ласкам ее тренера.

Тетива с треньканье разрывается и девушка, вскрикнув, хватается за лоб.

-Так мне и надо, чтобы напивалась меньше и ноги держала вместе! – зашептала она.

Орил хотел подойти к глупой хозяйке, но услышал тихий писк – девушка сдерживала рыдания, закрыв ладонью рот. Повалившись на траву, как подкошенная, она сжалась в кокон и заплакала.

-Дура … - прошептал Орил и постарался уйти от места, где … умирали все растения, и засыхала трава.

Он ощущал, как ее эмоции затягивают в водоворот тьмы.

…

(Северин Вильк)

Смотреть на едва виднеющиеся солнечные лучи, сквозь окна замка и видеть в них улыбку не своей жены, было глупо. Еще глупее выглядел народ, который напился, так что заснул, где мог.

Все обряды проведены и теперь на моей груди красуется алый шарф вышитый руками Росицы. Не могу ее винить в послушании отца.