Моя графиня марширует

Я видела пару раз, как к Дейрену приходил Степан – главный из храма. И после разговора со священником отцу становилось особенно плохо. Он даже сам меня вызывал, чтобы я сняла боли и спазмы. Тогда старичок, принявший меня, с поблекшими глазами в забытье шептал, что меня надо отправить учиться, чтобы я реальную помощь приносила, но позже он не вспоминал об этом разговоре.

Я очень плохо разбиралась в иерархии священнослужителей. Дейрен на них не акцентировал моего внимания. Мне же не хотелось с ними сталкиваться. Мне и самих богов хватало.

Поэтому когда я вошла в святилище, четкого плана у меня не было. Эти святоши забрали все колодцы на «святую» воду и брать оттуда хоть что-то – запрещалось. К тому же служителям храма не нравилось, что Дейрен заставил их обучать деревенских детей грамоте. Мало того что бедняки приходили и просили отпущение грехов, так еще и грязные дети за книги норовят взяться. Из-за взаимной не любви я не представляла разговора, но знала, что не уйду, не отвоевав хотя бы один колодец!

Храм мне не понравился сразу – здесь было оооооочень грязно! Возле дверей стояли покосившиеся скамеечки, а ближе к алтарю скамейки были обиты грязным бархатом.

Так!

Отложить панику – я ГРАФИНЯ! Каждый мой шаг заставлял меня стискивать зубы и выше приподнимать подол платья. Чувствую, как к сапожкам прилепляется грязь, а тело начало нестерпимо чесаться. Но я держала себя в руках. Мне нельзя расслабляться. За моей спиной лишь Герантий.

Дяденьки в рясах степенно ходили около алтаря, расставляя свечи и делая какие-то знаки руками. На меня обратил внимание лишь один, он то и поспешил ко мне. На мне было синее удобное платье и небольшая шаль на плечах. Видимо этот наряд и придал мне вид зажиточной крестьянки.

-Хотите помолиться? – недоверчиво оглядела молодого служителя.

-Отнюдь, - степенно подошла к алтарю и брезгливо протерла платочком столешницу. На ткани остался не только слой пыли, но и жирный мазок. – Грязновато. – бут-то между прочим сообщила я.

-Согласен. – Кивнул молодой человек и еще раз попытался склонить меня к молитве. Вскоре он понял, что я рта не раскрою для слов бога и посетовал, возвращаясь к старой теме чистоты.