Моя графиня марширует

-На рассвет смотрела, - в который раз ответила я и увидела недоверчивый взгляд.

Уж слишком эта женщина прилипчива. Везде ходит со мной по имению и вынюхивает что-то. Не хочу ее видеть возле себя! Плюс еще Нура опять стала придираться ко мне. То платье замараю, то туфли сотру.

Почему эти две женщины еще не сжили друг друга со свету? Вроде две змеи в одном логове не должны уживаться. Но как бы я не желала избавиться от смотрительниц, эти змеюки прекрасно себя чувствовали.

-Дейрен, папочка, давай дадим Гории чин дота? – Я сидела возле его постели и читала книгу вслух.

Последнее время он резко перестал видеть и плохо слышал. – Папа?

Я прикоснулась к его шершавой ладони и замерла … его пальцы одобрительно пожали мою руку. Теперь даже я чувствовала его скорейшую кончину. Тяжело ему далась поездка в столицу. После нее он почти не встает, хоть и держится молодцом.

-Делай, что видишь нужным, - хрипло ответил Дейрен. Я прислушалась к его голосу и проглотила комок в горле.

– Читай дальше, дитя мое.

Я так и не убрала свою руку из слабой, холодной руки старика. Он все больше мне разрешает, и все меньше мы с ним видимся – он стал очень много спать. Боюсь, что он может в иной раз не проснуться. Может … сделать для него нечто? А что я могу? Раньше мы с ним говорили о короле, политике и совете. А потом иногда просто сидели в тишине и читали книжки в одной библиотеке, а теперь … читаю лишь я и ощущаю неприятный холодок в груди.

По моей просьбе, Евстахий сделал кресло на колесах и в одно предрассветное утро, я вместе с Герантием вывезла отца на огромный балкон.

Солнце показалось из-за горизонта и поползло в нашу сторону. В это время я желала, чтобы человек, который помог выжить мне в этом мире, смог насладиться светом в потухших глазах. Всего год прошел, а Дейрен из сильного мужчины превратился в болезненного старика.

-Солнце, - скрипуче пробормотал Дейрен и усмехнулся, - не думал, что женщина, бывшая моя невеста, станет моей дочерью и сыном.

Странное сочетание.

-Солнце и тучки, зима ведь, дождь наверняка скоро будет, - я накрыла старика одеялом.

-Не верно, дитя мое, это солнце, - он не видел ничего кроме яркого света. Почему-то у меня покатились слезы и я засмеялась. Смеялась назло своим мыслям и хотела оставить в памяти светлые пятна, а не прощальные нотки. – Солнце и рука моей дочери, - шептал он, слабенько сжимая мою ладонь.

Я молчала и тяжело дышала.