Семь ночей с драконом

— Но вы добились лишь того, что убили девушку, — безжалостно сказала ведьма. — Как и любой дракон, вы желаете обладать прекрасным. И не имеет значения, вещь это или живое существо.

Риллион гневно прищурил изумрудные глаза.

— Не говорите того, в чем не разбираетесь, госпожа, — процедил он.

— А это, насколько вам известно, напрямую противоречит обычаям драконов, — не моргнув глазом, продолжала Ламия. — Нельзя неволить ту, что уже подарила свое сердце и любовь другому.

Риллион задумчиво покачал головой, однако я видела, что он с трудом сдерживает гнев.

— Какое отношение это имеет к моим подданным?

— Самое прямое. Ваш огонь убил девушку, — безжалостно сказала Ламия. Лицо короля исказилось болью. — Ее страдания и ваша скорбь вылились в мощное заклятие, от которого и пострадало королевство.

— И как же его снять? — быстро спросил король, сложив руки на широкой груди.

— Сначала обговорим стоимость моих услуг, — хитро улыбнулась колдунья.

Далее последовал разговор, в ходе которого ведьма пыталась заломить немыслимую цену, а Риллион убеждал ее в том, что она сильно переоценивает свои услуги.

— Слышишь, зеркало на стене, промотай этот треп и про ильфирию покажи скорее мне, — сказала я устало.

Я успела узнать Риллиона, чтобы не заблуждаться на его счет. Свои сокровища он будет отстаивать до последней монетки. Мои корявые стишки, видимо, угодили зеркалу, потому что оно задрожало, и я увидела, как колдунья протягивает Риллиону лист пергамента.

— Явится та, кто не убоится смерти, и расскажет свою историю, — задумчиво прочитал король. — Лишь добровольно отданная кровь смоет скорбь. Как это понимать?

Ламия кивнула.

— Я сотворю заклинание вызова смертной души. Это и будет ваша настоящая ильфирия. Но она откликнется на зов лишь на семь лун, не дольше. Душа должна семь ночей задабривать ваш буйный драконий нрав правдивыми сказаниями.

— С чего бы ей делать это?

— Придумайте что-нибудь, ваше величество. Страх смерти, например, способен хорошо развязать язык, — пожала сухими плечами колдунья.

Я замерла, в бешенстве сжимая кулаки. Так значит, Риллион и не собирался меня убивать! Эту отсебятину придумал он сам, чтобы заставить меня выбалтывать мои же секреты! И в дракона способен превращаться по желанию!

— А эти слова?

— Каждое из них знаменует собой один день. Вы поймете.