Весенние дни

Глава 2

Перекосившиеся ворота, как видно, давно не закрывали. Левая створа, широкая и трухлявая (хм – деревянная, как в обычной деревне), полулежала над частью зелёной лужайки, перед въездом на собственно территорию усадьбы Даремов. Заборы полуобвалились, придерживаемые только развесистыми кустарниками, в которых очертания этих заборов почти пропадали. Худая собака неизвестной (скорей всего, дворянской) породы, сидевшая рядом с воротами, встала и неспешно потрусила к дому.

Инна насторожённо выглядывала в окно так называемой почтовой кареты.

По просьбе господина Лэндонара, подкреплённой некоей суммой, вложенной в пухлую ладонь бочкообразного кучера, именно это средство передвижения доставило её к крыльцу старинного дома Даремов.

«У них тут слуги-то хоть есть?» - с недоумением размышляла Инна, разглядывая дом, больше похожий на двухэтажную коробку барака, которые ещё можно найти в её городе, если пуститься в путь по старым фабрично-заводским районам.

Опять – хм. Она ожидала увидеть хотя бы что-то вроде навеса, если не крыши крыльца.

Но в ровной стене между окнами примитивно темнел квадрат двери.

«И всё?» - подумала она, когда карета остановилась напротив этого квадрата.

Всё. Разве что квадрат оказался двумя прямоугольниками.

Где хозяева, кстати? Она послала им письмо с одной из станций, что, возвращаясь из длительного путешествия, решила заглянуть в старое поместье своей дальней родни. И… где они? Уж встретить могли бы – хоть из соблюдения этики и воспитанности.

Но впечатление от внешнего вида дома, в котором придётся прожить полторы-две недели, и недоумение по поводу отсутствия у входных дверей хозяев, перебило странное поведение кучера. Вообще-то, остановив лошадей, он должен был спрыгнуть – точней, из-за своей комплекции сползти с облучка – или как там называется его скамеечка, где он сидел, подгоняя своих довольно меланхоличных животин. А затем открыть дверь кареты и помочь Инне спуститься по узкой откидной лесенке.

Он появился в поле зрения Инны, спустившись, как она и ожидала.

Но далее… Вместо того чтобы поспешить открыть ей дверь кареты, он встал так, словно дом, представший его глазам, чем-то поразил его. Потом медленно развернулся и уставился на окно кареты. Инна даже брови подняла, будто он мог увидеть: мол, что случилось?

Кажется, на кучера нашла странная болезнь. Он словно глубоко размышлял, засматриваясь то на входную дверь в дом, то на окно кареты, и не мог решиться на что-то.