За Калинов мост

И вдруг понял: если ему придется уйти в сторону, то это окажется куда более мучительно, чем он себе представлял.

– Уф… – Маринка посмотрела на ногу, – спасибо. Не судьба нам обзавестись элегантной тростью…

Она вытерла сапог мхом и с сожалением глянула на Игоря. Если бы он сразу понял, что она хотела добыть палку для него…

– Я пока не устал, спасибо, – он пожал плечами и сжал губы.

– У нас еще все впереди, – подмигнула она, – как твоя коленка?

Вспышка ревности погасла так же неожиданно, как и возникла.

– Отлично. Честное слово.

И действительно, еще целый час он шел нормально, хотя все они промокли под дождем, а вода с каждым шагом поднималась все выше. Палки им удалось выломать на островке, на этот раз Сергей посчитал, что это будет полезная вещь для всех, – дорогу перед собой приходилось нащупывать, чтобы не проваливаться слишком глубоко. Но, как бы они ни старались, вскоре вода поднялась выше сапог, и теперь главное было не ухнуть в нее по пояс.

Испытание ледяной водой коленка выдерживала недолго.

– Эй, юннат! Ты можешь идти быстрей? – весело крикнул он, останавливаясь.

Маринка перевела дыхание и смахнула волосы со лба.

– Я тебе, кажется, уже говорила, что его зовут Медвежье Ухо. И он идет, как может. И мы пойдем так же, ты понял?

Игорь сжал губы. Он попробует идти быстрей, чтобы Маринке не приходилось его защищать.

– Я пойду за тобой, – Маринка пропустила его вперед. От этого стало еще противней.

Игорь прибавил шагу – если не щадить ногу, можно двигаться живее, главное покрепче сжать зубы. Болото когда-нибудь кончится, оно не может тянуться так далеко.

Но болото становилось все глубже, вода поднялась выше колена, и ни конца ни края ему видно не было.

– Ты как, Медвежье Ухо? – очередной раз спросила Маринка.

– Иду, – ответил Игорь.

– Ты не замерз?

– А ты?

– Мне жарко.

– И мне.

Игорь действительно не чувствовал холода, несмотря на то что вымок до нитки, – идти было слишком тяжело. Ноги глубоко увязали в размокшем торфе, сверху покрытом водой, и если выдергивать из него левую ногу труда не составляло, то опираться на нее с такой силой, чтобы выдернуть правую, он не мог, как ни повисал на посохе всей тяжестью. Левая рука начала уставать, и приходилось держаться за палку обеими.