За Калинов мост

Это обещал Будда своим последователям? Ни боль, ни радость его не потревожат, скука не коснется его души, не дотянется тоска. Пресная сытость, сонное удовлетворение. Почему же тогда на самом дне шевелится червь и точит его изнутри, надсадно и муторно? Уничтожить этого – последнего – червя, и наступит обещанный покой и благодать?

Бледный конь, сияющая, но бесплодная Oenothera libertus и счастливец Орфей со спасенной Эвридикой…

И зовется этот червь – зависть. Самая бесплодная из страстей. Если ему и осталась какая-то страсть, то самая бесплодная.

Медведь украл у него Oenothera libertus, украл, отобрал, завладел… Медведь всего две недели как узнал о ее существовании и уже решил, что имеет на нее какие-то права.

Красная мантия на черном фоне выжженной земли полыхнула неживым, непрозрачным пламенем, ветер приподнял ее широкие полы и дохнул в лицо свежестью жизни. Напиться, чтобы больше не чувствовать жажды. Как глупо устроен человек – он не может жить без желаний. Но лишь только долгожданное желание загорается у него в груди, он немедленно спешит от него избавиться.

[1] Лови день. ( чаще переводится как «лови момент».)

Игорь. 2 октября, утро

В руки он ее беретИ на свет из тьмы несет,И, беседуя приятно,В путь пускаются обратно.

А.С. Пушкин. Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях

– Медвежье Ухо… Скажи мне только: ты жив?

– Я не знаю… – шепнул Игорь, приоткрывая глаза.

– У тебя что-то болит? Тебе плохо?

– Нет, я просто устал. Правда, просто устал.

– Прости меня… прости, что я не верила… Ты победил его, Игорь, ты победил, ты слышишь?

Холодная слеза упала ему на лицо.

– Чего ж ты теперь-то плачешь?.. – он улыбнулся краем губ.

– От радости… – Маринка положила руку ему под голову и провела пальцами по щеке.

– Я сейчас встану… Пока никто нас не видел, надо уезжать.

Игорь сел и огляделся. Зелень травы и белизна березовых стволов на горизонте уже не радовали глаз. Это чужой мир, чужой, непонятный, пугающий… Он тряхнул головой: все это сон, или на самом деле с ним все это только что произошло? Реальность ускользала.

Перелет-трава, обвившаяся вокруг запястья стеблем, тихо позванивала и переливалась.

– Я не могу больше жить, как во сне, – сказал он Маринке, – поехали отсюда.

– Ты сможешь? – встревоженно спросила она.

Игорь пожал плечами и медленно поднялся, пошире расставляя ноги, чтобы не упасть. Сивка, щипавший травку неподалеку, поднял голову, будто понял, что его сейчас позовут.