За Калинов мост

Стоило сделать вдох чуть поглубже, как из легких тут же рвался кашель, обжигавший их еще сильней.

Старуха вытащила его на воздух как раз в ту минуту, когда он собирался малодушно сползти на пол. И снова пинком отправила в пруд, и снова вернула в парную, забросив на полок. Но на этот раз не оставила его одного: сорвала со стены веник, макнула его в кадушку с водой и вытянула Игоря по спине со всей своей богатырской силы. Игорь стиснул кулаки, но почувствовал только волну раскаленного пара.

– Ах дурак ты дурак! – бормотала старуха себе под нос, охаживая его веником.

Волны жара плавали над его телом в такт ударам веника, и Игорь уже с удовольствием втягивал в себя душистый воздух бани – человек ко всему привыкает. Старуха повернула его на спину, и он увидел ее лицо – вовсе не злое, а печальное. Хворостиной потолще? Это вместо сдирания кожи и подвешивания за ребра?

– Слезай и в пруд ныряй.

Игорь не заставил себя упрашивать, честно поплескался в пруду, отдышался и вернулся в баню. Пара в ней как не бывало! Старуха поманила его пальцем и велела присесть – на ржавом крюке посреди парной был подвешен чугунный таз с круглым дном. Она легко наклонила таз, и Игорю на голову хлынула теплая вода.

– Дурак ты и есть, – проворчала она, как будто знала, о чем он думает.

И Игорь был с ней совершенно согласен.

Непостижимым образом его одежда оказалась чистой и сухой, а свитер, порванный медведем, не имел ни одной дырочки.

Игорь, конечно, в глубине души еще ожидал начала страшных мук, но в нем уже окрепла надежда, что эта чаша его минует. После бани тело его стало невесомым, легким: прикажи ему старуха взлететь – он бы взлетел. Она усадила его на крыльцо и подала кружку с квасом. Он долго сомневался, прежде чем спросить, но в конце концов решился:

– Что, обманул меня Волох? Он обещал мне адские мучения…

Старуха хмыкнула:

– Страшно было?

Игорь не посмел ее обманывать и кивнул.

– Ну, про адские мучения он, конечно, сильно преувеличил. Ты ж не мальчик. И имя обережное уже имеешь. Но так просто не отделаешься, не надейся. На куски, конечно, я рубить тебя не буду, но мизинец у тебя заберу. Надеюсь, мизинца тебе ради Маринки потерять не жалко?

Игорь замотал головой и привстал.

– Это – плата за проход.