За Калинов мост

А если он подождет хотя бы немного, то, чего доброго, никогда не решится на это.

Игорь остановился напротив избушки и посмотрел по сторонам. Вот и все. Назад пути не будет. Ржавый крюк качнулся перед глазами, во рту пересохло, и язык прилип к нёбу.

Его зовут Медвежье Ухо. Маринка придумала это имя, как будто знала, что когда-нибудь оно поможет ему перешагнуть через себя и отправиться за нею следом.

– Встань по старому, как мать поставила, к лесу – задом, а ко мне – передом, – устало выдохнул он, топнул ногой и поднял голову, ожидая результата: старуха не увидит его страха.

Он ни за что не покажет ей, что боится. Иначе она может и передумать и не даст ему этого последнего шанса.

Избушка нехотя повернулась, и ступени крыльца уперлись ему под ноги. Ну? Подняться и открыть дверь?

Старуха вышла на порог, мрачная, как стая ворон.

– Пришел? – бросила она.

Игорь кивнул и поднял подбородок повыше.

– Пошли, – махнула она рукой, проворно сбежала с крыльца и широким шагом направилась к бане.

Игорь сглотнул и почувствовал, что ноги не идут.

Вот так, сразу? Не сказав почти ни слова? Но он еще не готов… Он еще не успел привыкнуть к неизбежности этого пути, он еще не собрался с силами… Игорь сделал два шага вперед на ватных, подгибающихся ногах.

– Ну? – старуха оглянулась.

Игорь кивнул ей, стиснул кулаки, потряс головой и пошел быстрее. Она не увидит его страха. Его зовут Медвежье Ухо. А не Тухлый Кусок Мяса.

Дверь в парную оставалась закрытой, старуха впустила его в предбанник впереди себя и коротко велела:

– Раздевайся.

– Совсем? – жалко выговорил Игорь заплетающимся языком.

– Совсем, совсем, – кивнула старуха.

В предбаннике было жарко, душно и светло. Руки запутались в свитере, пальцы не гнулись и соскальзывали. Он сперва не понял, что за странный звук он слышит, пока не догадался: это стучат его зубы. Он посильней сжал челюсти и поймал презрительный старухин взгляд. От злости на себя он сдернул свитер одним движением и зашвырнул его в угол, на лавку.

Туда же полетела футболка.

Обычно нагота смущала его, но на этот раз он нисколько не стеснялся: беззащитность собственного тела напугала его еще сильней.

– Я готов, – еле слышно выговорил он, закусил губу и слегка развел руки.

– Проходи, – старуха уступила Игорю дорогу и распахнула дверь в парную.

Раскаленный сухой пар вырвался ему навстречу и обжег лицо. Он непроизвольно шагнул назад, но старуха толкнула его через порог, ухватив за шею двумя пальцами.