За Калинов мост

И длина ее как раз позволяла видеть богатый узор подола платья.

– А я думала, что понева – это передник… – пробормотала Маринка.

– Задник, – сердито ответила старуха, – не вертись. Траурная понева, беленая.

– Как это «траурная»? – не поняла Маринка, и ей стало не по себе.

– Красный и белый – цвета траура. Девка со своей прежней жизнью прощается. Не вертись, говорю.

Несмотря на ворчание, глаза у Авдотьи Кузьминичны были очень довольными, и, наряжая Маринку, она напоминала девочку, играющую в куклы.

Неширокий вышитый пояс тоже украшал речной жемчуг, а на его концах висели пышные нитяные кисти.

– Это кокошник? – поинтересовалась Маринка.

– Сама ты «кокошник». Кокошник замужние бабы носят, а это венец – краса девичья.

Девичья краса имела форму невысокой короны, и в ней Маринка еще сильнее стала похожа на Царевну-лягушку из мультфильма.

– Ну, теперь сапожки наденем и пойдем в зеркало на тебя любоваться.

– А плачея – это что?

– Это платок шерстяной, посватанная невеста на голову надевает и никому не открывает лица до самого венчания. Вот когда она уже повенчана, плачею можно снимать и красоту свою честным людям показывать. Опять же, осень на дворе, ее на плечи можно опустить – и тепло, и красиво.

Плачея напоминала поневу, из такой же тонкой белой шерсти, но с вышивкой только по краям. Под ней Маринке было душно, и она очень обрадовалась, когда старуха накинула платок ей на плечи.

– Хороша! – старуха отошла к двери и осмотрела Маринку с головы до ног. – Пошли.

Никакого зеркала Маринка во дворе до этого не видела, но Авдотья Кузьминична подвела ее к берегу глубокого пруда напротив бани и легонько дотронулась до его поверхности посохом. Гладь воды замерла, словно и вправду превратилась в зеркало, и Маринка увидела свое отражение в полный рост.

Нет, не Царевна-лягушка. Маловато будет: Царевна-лебедь из пушкинской сказки. Маринка так глянулась самой себе, что не могла оторваться. Особенно ей понравилось плавно двигать руками: длинные рукава делали эти движения необыкновенно грациозными. А ей всегда казалось, что в национальном костюме женщина похожа на квашню… А тут – настоящая царевна!

– Косы́-то как не хватает, – старуха огорченно покачала головой.